В статье представляются аргументы, служащие доказательству того, что идея прав человека не просто соответствует христианскому учению, а уходит в него своими корнями. В этих целях подвергается критике тезис об анти- христианской сущности данной идеи. Сторонники такого взгляда считают, что «естественный закон в его православной интерпретации» не предусматривает никаких прав, а только обязанности перед Богом. Из этого делается вывод, что естественное право не содержит в себе никаких неотчуждаемых прав человека. Автор, наоборот, утверждает со ссылками на Священное Писание и труды отцов Церкви, что Божьи заповеди — это не обязанности человека перед Богом, а условия, позволяющие ему приближаться ко все большему соответствию Его образу и подобию. К тому же Бог, по определению, не может быть субъектом ни морали, ни права. Он — всемогущ, поэтому человек ничто не может дать Ему. Заповеди необходимы самому человеку. Их смысл состоит в том, что они в совокупности представляют формулу ценности человеческого достоинства. А человеческое достоинство и есть основа прав человека. В то же время заповеди указывают на органические пределы человеческой свободы. Игнорирование этого момента во многом обусловливает аморальное расширение прав человека в современном мире.

Традиционно правовое регулирование отношений по поводу интеллектуальной деятельности и ее результатов исследуется в рамках науки гражданского права. Между тем значение интеллектуальных продуктов в жизни общества не сводится к их способности быть предметом товарооборота. Интеллектуальная деятельность человека — его естественная, природная характеристика, необходимая для формирования личности и обеспечения ее индивидуальности, а возможность общества использовать результаты интеллектуальной деятельности — залог существования и развития цивилизации. В работе дается краткий экскурс в историю правового регулирования отношений по поводу интеллектуальных продуктов. На основе анализа международно-правовых актов и российского законодательства делается вывод, что эволюция института основных прав и свобод человека всегда была так или иначе обусловлена общественной значимостью интеллектуальной деятельности человека и ее результатов, вряд ли эта связь прервется в дальнейшем.

В статье рассматриваются различия между научным понятием муниципального образования, легальным и сформулированным в рамках судебной практики, а также между дефиницией муниципального образования, созданной в рамках юриспруденции, и определениями, сформированными в иных отраслях науки. Автор приходит к выводу, что правила создания дефиниции, существующие в науке, требуют делать акцент на существенных признаках муниципального образования, выделяющих его из ряда публично-правовых образований. Данными признаками являются: наибольшая приближенность к населению по сравнению с публично-правовыми образованиями других разновидностей; муниципальное образование оказывает организационно-правовое содействие местному сообществу в осуществлении местного самоуправления.

В статье анализируется возможность существования императивных норм общего международного права (jus cogens) в международном трудовом праве. Нормы jus cogens — это высший по иерархии источник международного права, которому не могут противоречить никакие международные договоры и иные источники международного права. Между тем в отечественной и зарубежной доктрине трудового права существует чрезвычайно большой разброс мнений по поводу того, что следует включать в состав норм jus cogens в международном трудовом праве. Можно утверждать, что представители науки трудового права значительно либеральнее относятся к возможному перечню норм jus cogens в международном трудовом праве, чем специалисты по международному праву. С учетом возможности появления нормы jus cogens без согласия суверенного государства, консервативной практики международных судебных органов в отношении этого вида правовых норм, а также опасности использования данной концепции не для защиты прав человека, а чисто в политических целях, в статье предлагается осторожное отношение к рассматриваемым нормам. На основании решений международных судов состоявшуюся легитимацию норм jus cogens в международном трудовом праве можно констатировать в отношении запрета дискриминации, а также запрета рабства как экстремальной формы принудительного труда. Применительно к другим, пусть и важнейшим, правам человека в сфере труда корректно говорить лишь о возможности их становления в качестве норм jus cogens.

В статье рассматриваются различные подходы к изучению личности преступника. Анализируются антропологические, биологические, социальные, психологические объяснения преступного поведения человека. Даётся оригинальный вариант типа личности насильственного преступника. Доказывается, что механизм правопослушного и противоправного поведения одинаков. Утверждается, что любой человек способен совершить преступление. Отвратить от совершения преступления может только общество, которое и несёт основную вину за каждого преступника.

Основным назначением политики кибербезопасности в обществе является сохранение самобытности наций, государств, создание реальных и действенных механизмов обеспечения информационных прав и свобод человека в киберпространстве, предотвращения манипулирования массовым сознанием. Особенности исследования научной позиции в отношении политики кибербезопасности состоит в том, что онтологически концепция политики кибербезопасности является следствием парадигмального понимания мультивекторности развития информационного общества и его многоальтернативности, невозможности заранее определить направления развития и соответственно четко урегулировать нормами права широкий спектр информационных правоотношений. Гносеологически концепция политики кибербезопасности помогает операционализировать междисциплинарную методологию к ее формированию и применить ее с соответствующим добавлением адекватного методологического инструментария по развитию эффективного механизма политики кибербезопасности с учетом современных тенденций как относительно генезиса новых киберугроз, так и междисциплинаризации наук. Аксиологически концепция политики кибербезопасности в случае ее легитимации должна выступить ценностью, которую сам по себе несет документ такого концептуального уровня. Современное мироздание и формирование цифрового универсума вне контекста политики кибербезопасности невозможны.

В статье исследуются вопросы методологического понимания сущ- ности экономических преступлений, анализируются причины появления данного понятия, его догматика и современное понимание признаков экономических пре- ступлений. Рассматриваются различные концепции и предлагается сущностный подход к выявления значимых признаков преступлений против порядка осущест- вления экономической деятельности. Существенное внимание уделено истории развития уголовного законодательства в сфере экономики, проанализированы объект и система преступлений против порядка осуществления экономической деятельности (в сфере экономической деятельности). На основе анализа уголов- ного законодательства России и Беларуси, а также правовой доктрины намечены тенденции развития уголовно-правовых норм в экономической сфере и определе- ны концептуальные основы формирования объекта и системы экономических пре- ступлений в новых социально-рыночных отношениях.

Рассматриваются вопросы правовой регламентации воинских нака- заний, делается вывод о том, что российскому военно-уголовному праву в тече- ние его исторического существования более всего была свойственна «неподвиж- ность» форм наказания. Несмотря на кодификацию российского законодатель- ства в первой половине XIX в., не были унифицированы виды наказаний, предусмо- тренных в различных законодательных актах Российской империи. Более того, сохраняется конкуренция норм принятого в 1845 г. Уложения о наказаниях уголов- ных и исправительных и Военно-уголовного устава 1839 г. К середине XIX в. еще не сложилась система воинских наказаний.

В рецензии подробно анализируется содержание работы А.П. Деткова, показана ее актуальность, научная новизна многих положений, теоретическая и практическая значимость, проводится сравнение с пенитенциарной системой Финляндии, обращается внимание на разработанную автором типологию пенитенциарных конфликтов и методологию их разрешения с участием как персонала уголовно-исполнительных учреждений, так и самих осужденных, в основе которой лежат социологические и психологические теории, признанные учеными во всем мире, что позволяет применять научные разработки российского ученого при разрешении пенитенциарных конфликтов не только в России, но и в других странах. Дается положительная оценка обоснованию пенитенциарной конфликтологии как отрасли научного знания, находящегося на границе традиционных научных отраслей — правоведения, криминологии и психологии. Пенитенциарная конфликтология, являясь по своей природе разделом юридической конфликтологии, имеет все же значительную специфику, выделяющую ее из общего объема конфликтологических знаний. Особо выделяются вопросы, имеющие практическое значение: методология диагностики пенитенциарных конфликтов; криминологические и организационные методы превенции пенитенциарных конфликтов; выявление, предупреждение и разрешение отдельных видов конфликтов.