(Опубликовано в журнале "Исторический журнал History Illustrated", №5, 2011)

21/11/2011

На протяжении нескольких веков женами русских царей становились немецкие принцессы, которые всегда воспитывались соответствующим образом, дабы «войдя в возраст» претендовать на роль идеальной невесты какого-нибудь европейского монарха. Согласно существовавшей в немецких землях традиции, принцессы обучались искусству рисования и живописи. Многие из них, став державными супругами, вели меценатскую деятельность. Будучи сами художницами-дилетантками, они способствовали развитию художественного образования в своих владениях. Так, например, ученица французского художника ЖанаЭтьена Лиотара Каролина Луиза принцесса Баденская организовала в Карлсруэ в 1755 году Академию изящных искусств. А курфюрстина Августа Гессен-Кассельская прославилась у себя на родине как художница и покровительница изящных искусств. Художественными способностями обладала и София Фредерика Ангальт-Цербская – будущая российская императрица Екатерина II. Она пробовала себя в разных областях знаний, в литературе и искусстве. Что касается живописных работ, то в музее немецкого города Ойтин сохранилось ее раннее произведение – натюрморт «Цветы». А в российских музеях собраны работы декоративно-прикладного характера: костяные шахматы, собственноручно вырезанные императрицей в 1766 году, хранятся в Государственном Историческом музее; миниатюра на античный сюжет, датируемая 1795 годом, находится в Музее-заповеднике «Московский Кремль».

Выбирая вторую жену для своего сына Павла I (первая жена, великая княгиня Наталья Алексеевна, умерла в родах), Екатерина обратила внимание на Софию Доротею Августу Луизу Вюртемберг-Штутгартскую, доводившуюся племянницей Фридриху Великому, и родившуюся, как и она сама, в Штеттине. София Доротея, ставшая русской императрицей Марией Федоровной, занимает особое место в плеяде царственных женщин. Считается, что она была наиболее художественно одаренной из всех. Не случайно замечательный австрийский живописец И.Б. Лампи запечатлел Марию Федоровну с атрибутами художницы. Выточенные на токарном станке из янтаря и кости чернильницы и настольные украшения, гравированные по молочному стеклу портреты детей, пейзажи и натюрморты, выполненные пастелью – вот круг художественных пристрастий супруги Павла I. Известно, что императрица брала уроки у известного медальера К.-А. Леберехта и художника-мариниста А.П. Боголюбова. Последний отмечал, что Мария Федоровна «овладела колоритом и вкусом к краскам, марьяж которых понимала очень хорошо». Ее таланту стремились подражать дочери – великие княжны Александра и Елена, в возрасте 12-13 лет лепившие барельефы своих великих предков, Петра I и Екатерины II. Разумеется, эти увлечения являлись сугубо домашним занятием и лишь свидетельствовали о творческом потенциале женского половины царского рода.

Великая княгиня Мария Федоровна стояла у истоков женского образования в России. В Смольном институте, которому она покровительствовала, девочек из богатых семей основам изящных искусств обучали преподаватели Императорской Академии художеств. Кроме рисования воспитанницы приобретали навыки работы с красками, глиной и даже обучались токарному ремеслу. Все дети Марии Федоровны, в том числе и великие княжны, учились рисованию и живописи у профессоров Академии художеств. Эти ученические работы бережно хранятся в Государственном архиве Российской Федерации.

Сама Мария Федоровна оставила ряд тонких, изящных миниатюр с изображением своих детей, лиц близких семейному кругу. В собрании Эрмитажа хранится ее костяной чернильный прибор, а в Государственном Историческом музее – рельефы-камеи «Портрет великого князя Александра Павловича в детстве» (1790-е гг.) и «Екатерина II в образе Минервы» (1801 г.) Акварель «Скряга», которую сегодня можно увидеть в Музее изобразительных искусств Республики Карелия, вероятно, является копией с картины какого-нибудь малоизвестного западноевропейского мастера. Любовь императрицы к академической живописи средней руки подтверждает мнение, как современников, так и потомков, относительно ее «бюргерского вкуса».

Супруга Павла I была известна своей любовью к цветам. Она занималась садоводством в Павловске, на Елагином острове, где по преданию до сих пор перед дворцом растет высаженная ею сирень. «Царством цветов» был по замыслу императрицы Розовый павильон в Павловске. Цветы и их изображения украшали интерьеры павильона, но истинным царством цветов был окружавший его сад. Пышные садовые розы в рабатках сочетались с деревенской розой-ругозой и шиповником, посадки которого создавали зеленые беседки. Императрица была не только любителем, но и знатоком цветов. Для ее розария в Павловске привозили розы со всей Европы. В Государственном Русском музее хранится ее натюрморт «Цветы», исполненный в стилистике голландских натюрмортов XVII века. Влияние живописи XVII века заметно и в других ее натюрмортах, находящихся сейчас в собрании Музея изобразительных искусств Республики Карелия.

Однако, несмотря на любовь к художествам, Марию Федоровну сложно назвать в полной мере человеком творческим. Как писал К. Валишевский, она «занималась искусством, – вернее всеми искусствами или почти всеми, – без большого успеха, но ревностно, и работы ее бывали довольно милы». По ее мнению творческая работа, как и любая другая, должна подчиняться строгому порядку. Поэтому все, отмеченное рукой императрицы, сделано старательно, качественно, даже мастерски, но… без малейшего полета фантазии. «Всеми своими делами, – писал К. Валишевский, – она управляла с большим рвением и с искренним желанием сделать лучшее. Однако, она невольно проявляла при этом мелочность, придирчивость и бестактность своего ограниченного ума, а также свой пылкий, хлопотливый и крайне беспокойный характер, заставлявший ее постоянно вмешиваться в вопросы, в которых она понимала еще меньше, чем в правописании и в грамматике». Все эти личные качества в полной мере проявились во время строительства любимой резиденции императрицы – Павловска, который по ее замыслу должен был соответствовать лучшим европейским образцам. Сохранились свидетельства многочисленных конфликтов Марии Федоровны с работавшими над созданием дворца и парка великими архитекторами – Чарльзом Камероном и Джакомо Кваренги. В отличие от своей свекрови, Екатерины II, супруга Павла I не понимала, что творчество невозможно регламентировать, и постоянно изводила прославленных зодчих мелочными придирками, упреками в отсутствии дисциплинированности, и вообще постоянно вмешивалась в дела, в которых мало смыслила. Правда, следует признать, что с годами Мария Федоровна научилась не только подбирать талантливых помощников для воплощения своей мечты, но и доверять им, не мешая спокойно творить. Опыт общения с большими мастерами научил ее щадить самолюбие творцов и не разыгрывать перед ними роль всемогущей повелительницы.

Результатом этого благотворного сотрудничества искусства и власти стал замечательный ансамбль Павловского дворца, каждая изысканная деталь которого служит напоминанием о его самой известной венценосной владелице и ее любви к искусству.