Аннотация: Статья посвящена комплексному исследованию проблем правовой охраны лесных экосистем в условиях нарастающего глобального экологического кризиса, когда леса утрачивают свои климаторегулирующие, водоохранные и биосферные функции из-за антропогенного давления и климатических изменений. В ней анализируются основные угрозы лесным экосистемам, включая катастрофические пожары, промышленные и незаконные рубки, вспышки численности насекомых-вредителей, кислотные дожди, загрязнение тяжелыми металлами и микропластиком, а также распространение инвазивных видов. Подчеркивается, что глобальное потепление выступает универсальным катализатором, усиливающим все перечисленные деструктивные процессы. Автор исследует эволюцию экосистемного подхода в международном праве, начиная с Конвенции о биологическом разнообразии и Малавийских принципов, и его трансформацию в национальные правовые системы, проводя обстоятельное сравнительно-правовое исследование законодательства Российской Федерации, Европейского Союза, Китая, Бразилии, а также таких стран, как Германия, Финляндия, Швеция и Новая Зеландия, что позволяет выявить как прогрессивные механизмы охраны, так и системные проблемы правоприменения. Методологическую основу исследования составляет комплексный междисциплинарный подход, сочетающий общенаучные методы анализа и синтеза, системного и функционального подхода с частнонаучными методами сравнительного правоведения, формально-юридического толкования норм и анализа правоприменительной практики. Особое внимание уделяется российскому правовому регулированию, где отмечается двойственная юридическая природа леса, закрепленная в Лесном кодексе, однако констатируется отсутствие четкого юридического определения, а также фрагментарность регулирования и разрыв между стратегическими документами, декларирующими экосистемный подход, и реальной практикой, включая злоупотребления при санитарных рубках. В заключении обосновывается необходимость заимствования эффективных зарубежных инструментов, таких как количественные экологические индикаторы оценки состояния лесов, системы дистанционного спутникового мониторинга и механизмы экономического стимулирования сохранения биоразнообразия, а также подчеркивается критическая роль экологического образования и коренного пересмотра ценностного отношения к лесу как к стратегическому активу, а не как к природному ресурсу, являющемуся источником сырья для деревообрабатывающей и других отраслей промышленности.

Ключевые слова: экологическое право, лесные экосистемы, экосистемный подход, правовая охрана лесов, угрозы лесам, национальное законодательство, устойчивое развитие, международное экологическое право, правовое регулирование, окружающая среда

Abstract: The article is dedicated to a comprehensive study of the legal protection issues of forest ecosystems in the context of the growing global environmental crisis, where forests are losing their climate-regulating, water-protecting, and biospheric functions due to anthropogenic pressure and climate changes. It analyzes the main threats to forest ecosystems, including catastrophic fires, industrial and illegal logging, outbreaks of pest insect populations, acid rains, pollution with heavy metals and microplastics, as well as the spread of invasive species. It emphasizes that global warming acts as a universal catalyst, intensifying all the aforementioned destructive processes. The author explores the evolution of the ecosystem approach in international law, starting from the Convention on Biological Diversity and the Malawi Principles, and its transformation into national legal systems, conducting a thorough comparative legal study of the legislation of the Russian Federation, the European Union, China, Brazil, as well as countries like Germany, Finland, Sweden, and New Zealand, which allows for the identification of both progressive protection mechanisms and systemic law enforcement issues. The methodological basis of the research is a comprehensive interdisciplinary approach that combines general scientific methods of analysis and synthesis, systemic and functional approaches with specialized methods of comparative legal studies, formal-legal interpretation of norms, and analysis of law enforcement practices. Special attention is paid to Russian legal regulation, where the dual legal nature of forests is noted, as established in the Forest Code; however, there is a lack of a clear legal definition, as well as fragmentation of regulation and a gap between strategic documents declaring an ecosystem approach and actual practice, including abuses during sanitary logging. In conclusion, the necessity of borrowing effective foreign tools is justified, such as quantitative ecological indicators for assessing the state of forests, remote satellite monitoring systems, and economic incentive mechanisms for biodiversity conservation. It also emphasizes the critical role of environmental education and a fundamental reassessment of the value attitude towards forests as a strategic asset rather than as a natural resource serving as a source of raw materials for the woodworking and other industries.

Keywords: environmental law, forest ecosystems, ecosystem approach, legal protection of forests, threats to forests, national legislation, sustainable development, international environmental law, legal regulation, environment

Аннотация: Предметом настоящего исследования выступает институт временного убежища в Российской Федерации как элемент национальной системы предоставления убежища. В частности, анализируются нормативно-правовые основания предоставления временного убежища, которые закреплены в Федеральном законе «О беженцах» и подзаконных актах МВД России, практика их применения как административными органами МВД России, так и судами, а также природа и пределы дискреционных полномочий МВД при оценке «гуманных побуждений» как самостоятельного основания для предоставления убежища. Отдельное место в исследовании занимает анализ разрабатываемого законопроекта «О предоставлении убежища на территории Российской Федерации» а также анализ разрабатываемого законопроекта «О предоставлении убежища на территории Российской Федерации» с точки зрения того, устраняет ли он выявленные системные недостатки действующего регулирования, и проблемы стандарта и распределения бремени доказывания гуманитарных оснований в правоприменительной практике. В работе применяются формально-юридический, сравнительно-правовой и системный методы. Эмпирическую базу составляют нормативные акты органов государственной власти, Определение Конституционного суда Российской Федерации, апелляционные определения судов общей юрисдикции, а также постановления ЕСПЧ по делам «Гарабаев против России» и «Искандаров против России». В сравнительно-правовом аспекте исследуется Директива ЕС 2001/55/EC. Новизна исследования определяется несколькими аспектами. Во-первых, в отечественной правовой доктрине институт временного убежища рассматривается в общем контексте правового положения беженцев и вынужденных переселенцев, тогда как гуманные основания его предоставления как самостоятельная правовая категория анализу не подвергалась, на что указывает и данная работа. Во-вторых, в работе проведено сопоставление национальной модели предоставления убежища с международными стандартами, что позволило выявить конкретные структурные расхождения между российским регулированием и международными обязательствами Российской Федерации. И в третьих, исследование осуществлено в контексте текущей законодательной реформы, а именно готовящегося проекта федерального закона МВД России «О предоставлении убежища на территории Российской Федерации», который рассматривается в том числе с позиции необходимости его дополнения новыми положениями, что придает работе не только теоретическое, но и непосредственно прикладное значение.

Ключевые слова: временное убежище, беженцы, вынужденная миграция, административное усмотрение, гуманные основания, Закон О беженцах, стандарт доказывания, бремя доказывания, административное право, МВД России

Abstract: The subject of this study is the institution of temporary asylum in the Russian Federation as an element of the national asylum system. In particular, the study analyses the legal basis for granting temporary asylum, as set out in the Federal «Law On Refugees» and subordinate legislation issued by the Russian Ministry of Internal Affairs, the practice of their application by both the administrative bodies of the Russian Ministry of Internal Affairs and the courts, as well as the nature and limits of the Ministry’s discretionary powers when assessing «humanitarian grounds» as an independent basis for granting asylum. A separate section of the study is devoted to an analysis of the draft bill «On the Granting of Asylum on the Territory of the Russian Federation» currently under development, as well as an analysis of the draft bill «On the Granting of Asylum in the Russian Federation» from the perspective of whether it addresses the systemic shortcomings identified in the current regulatory framework, as well as the issues concerning the standard and allocation of the burden of proof for humanitarian grounds in law enforcement practice. The study employs formal-legal, comparative-legal and systemic approaches. The empirical basis consists of legislative acts issued by state authorities, a ruling of the Constitutional Court of the Russian Federation, appeal rulings by courts of general jurisdiction, and judgments of the European Court of Human Rights in the cases of «Garabaev v. Russia» and «Iskandarov v. Russia». From a comparative law perspective, EU Directive 2001/55/EC is examined. The originality of this study lies in several aspects. Firstly, in Russian legal doctrine, the institution of temporary asylum is considered within the general context of the legal status of refugees and internally displaced persons, whereas the humanitarian grounds for granting it, as a separate legal category, have not been analysed—a point highlighted in this study. Secondly, the study compares the national model for granting asylum with international standards, which has made it possible to identify specific structural discrepancies between Russian regulations and the Russian Federation’s international obligations. Thirdly, the study was carried out in the context of the current legislative reform, namely the draft federal law being prepared by the Russian Ministry of Internal Affairs «On the Granting of Asylum on the Territory of the Russian Federation», which is examined, amongst other things, from the perspective of the need to supplement it with new provisions. This lends the study not only theoretical but also directly practical significance.

Keywords: temporary asylum, refugees, forced migration, administrative discretion, humanitarian grounds, Law On Refugees, standard of proof, burden of proof, administrative law, Russian Ministry of Internal Affairs

Аннотация: Автором в статье рассматривается перспектива развития новых уголовно-правовых механизмов охраны объектов культурного наследия. Обозначено распространение онлайн-платформ и пространств в сети Интернет, связанных с объектами культурного наследия. Описывается деятельность ЮНЕСКО по продвижению идей цифровизации в сфере сохранения культурного наследия и популяризации цифровых культурных ценностей. В работе представлен анализ уголовного законодательства Финляндской Республики по охране объектов культурного наследия и противодействию киберпреступлениям. Рассмотрено законодательство об охране древностей и борьбе с киберпреступностью в Королевстве Саудовская Аравия. Уделено внимание нормам уголовного законодательства Российской Федерации, связанным с противодействием киберпреступлениям. Обосновывается необходимость в создании новых специализированных норм, направленных на охрану «цифрового» культурного наследия народов России, а также на развитие терминологического аппарата. Методологическая основа исследования представлена следующими методами: сравнительно-правовым анализом, системным толкованием уголовно-правовых норм, диалектическим и логическим, а также анализом зарубежного законодательства в области охраны объектов культурного наследия. В процессе рассмотрения и изучения правовых норм, а также научных трудов по данной теме, выявлено, что уголовно-правовая охрана «цифрового» культурного наследия имеет перспективу трансформации в сторону кибербезопасности. Автором предлагается собственная формулировка понятия «объект цифрового культурного наследия». Перечислены возможные посягательства на «новые объекты культурного наследия», а также пути их пресечения. Обозначена авторская позиция по значимости нематериальных «цифровых» объектов и материальных объектов истории и культуры. Подчеркивается важность надежных мер кибербезопасности для защиты цифровых ресурсов, которые играют важнейшую роль в обеспечении глобального доступа к информации и развитии научных исследований. Указано, что международный обмен информацией, опытом и ресурсами позволит выработать единую стратегию для противодействия современным угрозам.

Ключевые слова: Уголовное право, Уголовно-правовая охрана, Уголовно-правовые механизмы, Цифровое культурное наследие, Объекты культурного наследия, Культурное наследие, Охрана культурного наследия, Киберпреступность, Противодействие преступности, Цифровизация

Abstract: The author of this article examines the prospects for developing new criminal law mechanisms for the protection of cultural heritage sites. The proliferation of online platforms and spaces related to cultural heritage sites is highlighted. UNESCO's activities in promoting digitalization in the field of cultural heritage preservation and the popularization of digital cultural assets are described. The paper presents an analysis of the criminal legislation of the Republic of Finland on the protection of cultural heritage sites and countering cybercrime. Legislation on the protection of antiquities and the fight against cybercrime in the Kingdom of Saudi Arabia is examined. Attention is paid to the provisions of the criminal legislation of the Russian Federation related to countering cybercrime. The need for the creation of new specialized norms aimed at protecting the "digital" cultural heritage of the peoples of Russia, as well as the development of a terminological apparatus, is substantiated. The methodological basis of the study is represented by the following methods: comparative legal analysis, systemic interpretation of criminal law norms, dialectical and logical methods, as well as an analysis of foreign legislation in the field of cultural heritage protection. Through a review and analysis of legal norms and scholarly works on this topic, it was discovered that the criminal protection of digital cultural heritage has the potential to be transformed into cybersecurity. The author offers her own definition of the concept of "digital cultural heritage." Potential attacks on "new cultural heritage objects" are listed, along with ways to prevent them. The author outlines her position on the significance of intangible digital objects and tangible historical and cultural objects. The importance of robust cybersecurity measures for protecting digital resources, which play a crucial role in ensuring global access to information and advancing scientific research, is emphasized. It is noted that the international exchange of information, experience, and resources will enable the development of a unified strategy to counter modern threats.

Keywords: Criminal law, Criminal legal protection, Criminal legal mechanisms, Digital cultural heritage, Cultural heritage objects, Cultural heritage, Cultural heritage protection, Cybercrime, Crime prevention, Digitalization

Аннотация: Предметом исследования являются позитивные обязанности государства по защите ребенка, недееспособного и ограниченно дееспособного гражданина, рассматриваемые в качестве конституционно-правового основания деятельности органов опеки и попечительства. Объектом исследования выступают публично-правовые отношения, возникающие при реализации полномочий органов опеки в ситуациях, когда частная автономия, семейное представительство, обычные административные процедуры либо самостоятельное обращение за судебной защитой не обеспечивают реального восстановления или предупреждения нарушения прав уязвимого лица. Особое внимание уделяется преодолению отраслевого редукционизма: семейно-правовые, гражданско-правовые и административные нормы не отвергаются, а раскрываются как формы конкретизации более глубокой конституционной обязанности государства. В работе анализируются пределы публичной активности органов опеки, поскольку защита ребенка или подопечного приобретает конституционную легитимность только при соблюдении законности, соразмерности, мотивированности, индивидуализации оценки, уважения достоинства личности и судебной проверяемости. Методологическую основу составляют формально-юридический, системный, конституционно-догматический, сравнительно-правовой и правомоделирующий методы. Используются анализ доктринальных позиций, судебно-конституционное толкование и исследование отраслевого законодательства. Основными выводами проведенного исследования являются положения о том, что органы опеки и попечительства должны рассматриваться как институциональная форма реализации позитивных обязанностей государства, а не как вспомогательный административный исполнитель семейно-правовых процедур. Особым вкладом автора является разработка операциональной модели правовой заботы, включающей юридически значимое основание вмешательства, индивидуализацию защищаемого интереса, достаточную фактическую проверку, выбор наименее ограничительной меры, участие ребенка или подопечного в доступной форме, мотивированность решения, временность публичного вмешательства и судебную проверяемость действий и бездействия. Новизна исследования заключается также в распространении единой конституционной логики защиты на детей и совершеннолетних подопечных при сохранении различий их отраслевых режимов. Сделан вывод о необходимости законодательного закрепления принципов деятельности органов опеки, стандарта мотивированности их решений и процессуальных последствий признания бездействия незаконным.

Ключевые слова: органы опеки, позитивные обязанности, подопечный, достоинство личности, социальное государство, публичная власть, семейная автономия, судебная защита, правовая определенность, конституционное право

Abstract: The subject of the study is the positive obligations of the state to protect a child, an incapacitated person and a person with limited legal capacity, considered as the constitutional legal basis for the activities of guardianship and custody authorities. The research focuses on public-law relations arising when guardianship authorities exercise their powers in situations where private autonomy, family representation, ordinary administrative procedures or independent access to judicial protection are insufficient to ensure the real protection of a vulnerable person’s rights. Special attention is paid to overcoming sectoral reductionism: family-law, civil-law and administrative rules are not rejected, but are regarded as forms of concretization of a deeper constitutional obligation of the state. The article examines the limits of public activity, since the protection of a child or a ward has constitutional legitimacy only if it complies with legality, proportionality, reasoned decision-making, individual assessment, respect for human dignity and judicial review. The study is based on formal legal, systemic, constitutional-dogmatic, comparative legal and legal modelling methods. The research uses doctrinal analysis, constitutional interpretation and analysis of sectoral legislation. The main conclusion is that guardianship and custody authorities should be regarded as an institutional form of implementing the positive obligations of the state, rather than as auxiliary administrative actors in family-law procedures. The author develops an operational model of legal care, which includes a legally significant basis for intervention, individualization of the protected interest, sufficient factual verification, selection of the least restrictive measure, participation of the child or ward in an accessible form, reasoned decision-making, temporary nature of public intervention and judicial review of actions and omissions. The novelty also lies in extending a unified constitutional logic of protection to children and adult wards while preserving the differences in their sectoral legal regimes.

Keywords: guardianship authorities, positive obligations, ward, human dignity, social state, public authority, family autonomy, judicial protection, legal certainty, constitutional law

Аннотация: В статье исследуется процессуальный статус органов внутренних дел и их должностных лиц (далее – ОВД) как административного истца при рассмотрении административных дел, предусмотренных частью 3 статьи 1 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее – КАС РФ). Рассматриваются теоретические и практические вопросы участия ОВД в административном судопроизводстве по делам, связанным с осуществлением обязательного судебного контроля за законностью применения отдельных мер административного принуждения. Проведен анализ правовой природы процессуального статуса ОВД как административного истца, раскрыты его основные элементы, особенности реализации процессуальных прав и обязанностей, а также специфика осуществления административной процессуальной правоспособности и дееспособности. Особое внимание уделено категориям административных дел, по которым ОВД обращаются в суд в целях применения или продления мер административного принуждения. В ходе исследования использовались общие методы познания (анализа и синтеза, а также применены сравнительно-правовой метод, метод абстрагирования, системного, структурного и функционального подходов). На основе анализа положений КАС РФ, научных подходов и судебной практики обоснован вывод о том, что ОВД реализуют процессуальный статус административного истца не в целях защиты собственного субъективного права, а в силу возложенной на них публично-правовой компетенции по инициированию судебного контроля за реализацией отдельных государственно-властных полномочий, включая дела об административном надзоре, временном помещении иностранных граждан в специальные учреждения, помещении несовершеннолетних в центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органа внутренних дел (далее – ЦВСНП) и специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа. Целью исследования является определение особенностей процессуального статуса ОВД как административного истца, классификация категорий административных дел, предусмотренных ч.3 ст. 1 КАС РФ, а также выявление специфики реализации процессуальных прав и обязанностей ОВД при обращении в суд с административными исковыми заявлениями.

Ключевые слова: органы внутренних дел, административный истец, административное судопроизводство, процессуальный статус, публичные интересы, властные требования, административная правоспособность, судебная власть, судопроизводство, обжалование

Abstract: The article examines the procedural status of the internal affairs bodies of the Russian Federation (hereinafter referred to as the IAB) and their officials as administrative plaintiffs in administrative proceedings in the Russian Federation. The relevance of the research topic is determined by the fact that in courts of general jurisdiction, the proportion of administrative cases in which the IAB and their officials act as administrative plaintiffs is quite significant. The legal nature of the administrative plaintiff is analyzed, along with the peculiarities of exercising the procedural capacity of the IAB and their officials in administrative proceedings. Special attention is given to the specifics of administrative cases initiated by the IAB and their officials in defense of the public interests of citizens and organizations. The work examines the criteria for distinguishing administrative legal protection from related procedural institutions. The author concludes that the procedural capacity of the IAB as administrative plaintiffs is derived not from the status of a legal entity, but from public competence and the authoritative powers assigned to them, which are exercised on behalf of the state. The research employs general methods of cognition (analysis and synthesis) as well as comparative legal method, abstraction method, systemic, structural, and functional approaches. It is concluded that despite the trends towards the unification of domestic procedural legislation, the internal affairs bodies of the Russian Federation and their officials have a special status in administrative cases. This status is determined primarily not by possessing the status of a legal entity but by public-legal competence and the nature of the public functions performed. The participation of the internal affairs bodies in proceedings is driven not by personal interest but by the functional necessity of exercising authoritative powers on behalf of the state. Thus, the procedural capacity of these subjects is derived from their public competence, which distinguishes them from other legal entities and emphasizes the specifics of their administrative-procedural status. This approach ensures a balance of public and private interests.

Keywords: law enforcement agencies, administrative plaintiff, administrative proceedings, procedural status, public interests, imperious demands, administrative legal capacity, judiciary, judicial proceedings, appeal

Аннотация: В статье рассмотрены типичные следы хищений в сфере благотворительной деятельности с позиции криминалистической теории следообразования. Обоснована актуальность изучения следовой картины хищений, которые совершаются в сфере благотворительной деятельности. Раскрываются содержание, механизм образования и криминалистическое значение материальных, идеальных и электронно-цифровых следов для установления обстоятельств совершения преступления. На основе анализа научных подходов и следственной практики предложена авторская классификация следов, основанная на механизме совершения хищений, включающая комплексы следов искажения финансово-учетной информации, информационного обеспечения благотворительной деятельности и неправомерного распоряжения пожертвованиями. Предметом исследования являются закономерности образования и криминалистическое значение материальных, идеальных и электронно-цифровых следов хищений, совершаемых при аккумулировании, распределении и использовании пожертвований в сфере благотворительной деятельности. Цель работы состоит в выявлении типичных комплексов следов, позволяющих реконструировать механизм подготовки, совершения и сокрытия таких преступлений, а также определить их доказательственное значение для расследования. Методологическую основу составили положения криминалистической теории следообразования, системный и классификационный подходы, анализ научных источников, обобщение следственной и судебной практики. При обработке данных применялись сравнение, обобщение, группировка и количественный анализ распространенности отдельных носителей следовой информации. Научная новизна заключается в обосновании авторской классификации следов хищений по механизму их совершения: следы искажения финансово-учетной информации, следы искажения информационного обеспечения благотворительной деятельности и следы неправомерного распоряжения пожертвованиями.Установлена корреляция между стадиями преступной деятельности и характером следовой информации: подготовка преимущественно порождает идеальные и электронно-цифровые следы, совершение хищения – материальные и цифровые следы, сокрытие – трансформацию, искажение либо уничтожение носителей. Предложенная классификация может использоваться при планировании первоначальных следственных действий и определении направлений поиска доказательственной информации.В статье рассмотрены типичные следы хищений в сфере благотворительной деятельности с позиции криминалистической теории следообразования. Обоснована актуальность изучения следовой картины хищений, которые совершаются в сфере благотворительной деятельности.

Ключевые слова: хищения, благотворительная деятельность, благотворительные организации, пожертвования, криминалистическая характеристика, следовая картина, следообразование, материальные следы, идеальные следы, электронно-цифровые следы

Abstract: The subject of the research is the patterns of the formation and forensic significance of material, ideal, and electronic-digital traces of thefts committed during the accumulation, distribution, and use of donations in the field of charitable activities. The aim of the work is to identify typical complexes of traces that allow for the reconstruction of the mechanism of preparation, commission, and concealment of such crimes, as well as to determine their evidentiary significance for investigation. The empirical base consists of the results of surveying 182 employees of investigative divisions of the Ministry of Internal Affairs of Russia from nine regions, materials from 37 criminal cases, 130 legally valid sentences, and 15 materials on refusals to initiate criminal cases. The content, mechanisms of formation, and forensic significance of material, ideal, and electronic-digital traces for establishing the circumstances of the crime are revealed. Based on an analysis of scientific approaches and investigative practices, an authorial classification of traces has been proposed, based on the mechanism of committing thefts, which includes complexes of traces of distortion of financial and accounting information, informational support for charitable activities, and unlawful disposal of donations. The methodological basis consists of provisions of forensic theory of trace formation, systematic and classificatory approaches, analysis of scientific sources, and generalization of investigative and judicial practices. In processing the data, methods such as comparison, generalization, grouping, and quantitative analysis of the prevalence of individual carriers of trace information were applied. The scientific novelty lies in the justification of the authorial classification of theft traces based on the mechanism of their commission: traces of distortion of financial and accounting information, traces of distortion of informational support for charitable activities, and traces of unlawful disposal of donations. A correlation has been established between the stages of criminal activity and the nature of trace information: preparation predominantly generates ideal and electronic-digital traces, the commission of theft generates material and digital traces, and concealment leads to the transformation, distortion, or destruction of carriers. The proposed classification can be used in planning initial investigative actions and determining directions for the search for evidentiary information. The article examines typical traces of thefts in the field of charitable activities from the perspective of forensic theory of trace formation. The relevance of studying the trace picture of thefts committed in the field of charitable activities is justified.

Keywords: theft misappropriation, charitable activity, charitable organizations, donations, criminalistic characteristics, trace pattern, trace formation, material traces, ideal traces, electronic-digital traces

Аннотация: Предметом исследования является ответственность за неэффективное использование бюджетных средств, связанные с такой ответственностью акты правоприменения, статистические данные, акты законодательного регулирования и позиции учёных в парадигме исследования. Автор подробно рассматривает вопросы регулирования правонарушений, подпадающих под определение неэффективного использования бюджетных средств. В результате исследования выявлена проблемная особенность, которая касается отсутствия дефиниции неэффективного использования бюджетных средств в действующем бюджетном и административном законодательстве Российской Федерации. В этой связи в настоящий момент должным образом не выработаны как общетеоретические, так и практические подходы к определению данного термина, а равно выявлена неоднозначность судебной практики по вопросу привлечения к ответственности лиц, виновных в неэффективном использовании бюджетных средств. Анализ, в настоящем исследовании применен при разделении исследуемой нормативно-правовой базы. Конкретно-социологический метод, применен в процессе обобщения практики правоприменения государственного финансового контроля при выявлении неэффективного использования бюджетных средств. Формально-юридический метод, позволил определить и рассмотреть ряд юридических дефиниций, классифицировать их и разграничить между собой Основными выводами и научной новизной исследования, является выявленная проблемная особенности отсутствия закрепленной легальной дефиниции неэффективного использования бюджетных средств в рамках бюджетного регулирования и административно-правового регулирования в Российской Федерации. Автором предлагается дополнить нормы главы 30 Бюджетного кодекса Российской Федерации дефиницией неэффективного использования бюджетных средств, выделить данную норму как бюджетное нарушение, а также дополнить нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и установить административную ответственность за неэффективное использование бюджетных средств. Указанные выводы и предложения могут положительно сказаться на результативности привлечения к ответственности лиц винновых в неэффективном использовании бюджетных средств, позволят привести судебные позиции к единообразию, раскроют новые теоретические подходы к понятию нарушений в финансово-бюджетной сфере в целом, и к понятию неэффективное использование бюджетных средств, в частности.

Ключевые слова: бюджетные правоотношения, бюджет, бюджетные принципы, бюджетный процесс, бюджетное нарушение, бюджетная система, административная ответственность, бюджетный контроль, бюджетная ответственность, административное правонарушение

Abstract: The subject of the research is the social relations forming in the sphere of state financial control during the detection and prevention of offenses related to the violation of the principle of effective use of budgetary funds by entities of budgetary responsibility. The author thoroughly examines the issues of regulating offenses that fall under the definition of inefficient use of budgetary funds. As a result of the research, a problematic feature has been identified concerning the absence of a definition of inefficient use of budgetary funds in the current budgetary and administrative legislation of the Russian Federation. In this regard, at present, there have not been developed both theoretical and practical approaches to defining this term, nor has there been identified ambiguity in judicial practice regarding the accountability of individuals guilty of inefficient use of budgetary funds. The analysis in this research is applied when dividing the studied regulatory framework. The specific-sociological method was employed in the process of summarizing the practice of legal enforcement of state financial control in detecting inefficient use of budgetary funds. The formal-legal method allowed for the identification and examination of a number of legal definitions, classifying them and distinguishing between them. The main conclusions and scientific novelty of the study lie in the identified problematic feature of the absence of a legally established definition of inefficient use of budgetary funds within the framework of budgetary regulation and administrative legal regulation in the Russian Federation. The author proposes to supplement the norms of Chapter 30 of the Budget Code of the Russian Federation with a definition of inefficient use of budgetary funds, to highlight this norm as a budget violation, as well as to supplement the norms of the Code of the Russian Federation on Administrative Offenses and establish administrative responsibility for inefficient use of budgetary funds. These conclusions and proposals may have a positive impact on the effectiveness of holding accountable individuals guilty of inefficient use of budgetary funds, will allow for the alignment of judicial positions, reveal new theoretical approaches to the concept of violations in the financial and budgetary sphere as a whole, and to the concept of inefficient use of budgetary funds, in particular.

Keywords: budgetary legal relations, budget, budgetary principles, budget process, budget violation, budget system, administrative responsibility, budget control, budget responsibility, administrative offense