Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1934,   статей на доработке: 333 отклонено статей: 650 
Библиотека

Вернуться к содержанию

Litera
Правильная ссылка на статью:

"Царь Голод", "Анатэма" Л. Андреева и "Граждане Кале" Г. Кайзера: сопоставительный анализ
Хайрулина Ольга Игоревна

соискатель, кафедра истории новейшей русской литературы и современного научного процесса, Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова

125565, Россия, г. Москва, пр-д Конаковский, 8, корпус 1, кв. 143

Khayrulina Olga Igorevna

External Doctoral Candidate, the department of History of Contemporary Russian Literature and Modern Scientific Process, M. V. Lomonosov Moscow State University

125565, Russia, g. Moscow, pr-d Konakovskii, 8, korpus 1, kv. 143

olga.i.khairulina@gmail.com

DOI:

10.25136/2409-8698.2019.6.31157

Дата направления статьи в редакцию:

25-10-2019


Дата публикации:

29-10-2019


Аннотация.

Типологическая близость драматургии Леонида Андреева и Георга Кайзера многократно обсуждалась исследователями творчества Андреева еще в начале ХХ века, однако детального сопоставительного анализа отдельных пьес драматургов до сих пор не осуществлялось. На примере условно-аллегорических пьес Л. Андреева «Царь Голод», «Анатэма» и исторической драмы Г. Кайзера «Граждане Кале» автор статьи находит эти точки соприкосновения на уровнях системы персонажей, языка, отчасти проблематики, а также в авторских ремарках. Методом исследования, применяемым автором в данной статье, является сопоставительный литературоведческий анализ, позволяющий выявить типологическую связь драматургических произведений Л.Н. Андреева с драматургией представителя немецкого экспрессионизма Г. Кайзера. Основными выводами проведенного исследования являются определенные в ходе сопоставительного литературоведческого анализа сходства между экспрессионистской драматургией Георга Кайзера и условно-аллегорическими пьесами Леонида Андреева, что позволяет говорить как о непроизвольной преемственности средств художественной выразительности, так и об общей эстетической направленности драматургов.

Ключевые слова: экспрессионизм, драматургия, Андреев, Кайзер, литература ХХ века, историческая драма, условно-аллегорическая драма, сравнительное литературоведение, немецкая литература, типологическая близость

Abstract.

Typological proximity of Leonid Andreyev’s and Georg Kaiser’s dramaturgy has repeatedly become a subject for discussion among researchers back in the early XX century, however, the comparative analysis of separate plays of the two dramaturgists has not been previously conducted. Using the example of the conditionally-allegorical plays of L. Andreyev “King Hunger” and “Anathema” and historical drama of G. Kaiser “The Burghers of Calais”, the author finds these points of intersection at the level of the system of characters, language, partially problematics, as well as authorial remarks. The author applies the comparative literary analysis that allows revealing the typological correlation between dramaturgical works of L. Andreyev and dramaturgy of the representative of German expressionism G. Kaiser. The main conclusions consist in determination of similarity between the expressionistic dramaturgy of Georg Kaiser and conditionally-allegorical plays of Leonid Andreyev, which underlines a spontaneous succession of expressive means, as well as the common aesthetic orientation of the dramaturgists.

Keywords:

conditional-allegorical drama, historical drama, literature of the 20th Century, Kaiser, Andreev, dramaturgy, expressionism, comparative literary studies, german literature, typological proximity

А. В. Луначарский отмечал особую склонность немецкого художника к метафизическому мышлению и философствованию, к глубинным размышлениям и острым эмоциям. Он выделяет четыре особенности экспрессионизма: безудержную смелость художественного субъективизма; грубость, подобную резким головокружительным запахам и ударам, причиняющим внутреннюю боль; мистичность, связанную с общественным унынием и отсутствием ясных перспектив; антибуржуазность, приводящую зачастую к социалистическим и коммунистическим настроениям [1, c.8-9]. «Экспрессионист считает себя пророком, призванным бросить в лицо современности тяжелое слово обвинения, призвать ее к великому обновлению» [1, с. 12], – пишет А. В. Луначарский во вступительной статье к сборнику драм Георга Кайзера. И. В. Волевич в 1976 году в статье о Кайзере называет пьесу «Граждане Кале» «классической драмой экспрессионизма» [2, С. 76-91].

К сожалению, в настоящий момент существует лишь одно издание пьес Георга Кайзера, датируемое еще 1923 годом с вступительной статьей А. В. Луначарского. Учитывая, что немецкий экспрессионизм служил во многом инструментом, средством агитации и пропаганды «романтиков-анархистов», «низов», близких по духу российскому пролетариату, можно предположить закономерный спад интереса к данному культурному явлению в конце 1930-х гг., что привело к приостановке публикаций произведений немецких экспрессионистов, в том числе Г. Кайзера. Более того, для «комфортного» введения пьес немецких экспрессионистов в русскую культуру 1920-30х гг. переводы подвергались существенной правке. Так, например, пьеса-фарс Вальтера Газенклевера «Вмешательство Наполеона» (1930) была по согласованию с автором адаптирована А. Луначарским для постановки в Московском театре сатиры: если у Газенклевера Наполеон воскресает и обнаруживает господство американского капитала на земле, то в советской версии он объединяется с Россией для совместной борьбы против Америки [3, С. 347]. Однако пьеса Георга Кайзера «Граждане Кале» избежала этой участи. Переведенная на русский язык театральным критиком П. А. Марковым драма полностью сохранила свою патетическую направленность и возвышенный авторский стиль, что, безусловно, позволило более точно понять авторский замысел и выявить типологическую близость с условно-аллегорическими пьесами Л. Андреева.

Драма «Граждане Кале» (первая редакция 1912-1913) относится к раннему этапу творчества Георга Кайзера и предвосхищает ключевые моменты кайзеровского экспрессионизма – обезличивает персонажей и предпринимает попытку рождения «нового человека». В пьесе представлен исторический сюжет осады французского города Кале в 1346 году во время Столетней войны, ранее заявленный в «Хрониках» Жана Фруассара (1326-1370) и изображенный в одноименной скульптурной композиции Огюста Родена (1884-1888). После продолжительной осады города английским войском граждане Кале должны принять решение: защищать город дальше или повиноваться наступлению и сдать Кале, избегая кровопролития и полного разрушения. При этом шесть граждан должны быть казнены, но вызываются на смерть семеро. Кайзер несколько меняет исторический сюжет, вводя тем самым интригу: кто-то один должен выйти из игры. Эсташ де-Сен-Пьер, один из выборных граждан, выпивает ночью яд и тем самым выводит себя из игры, чтобы жертва других шести граждан ради спасения Кале была «чистой». Выборные, заметив, что Эсташ де-Сен-Пьер не явился в назначенные срок, решают его предать позору и судить, но отец героя сообщает им о самоубийстве, говоря при этом, что «видел нового человека – он родился в эту ночь» [1, с. 296]. Драма заканчивается внезапным помилованием города и самих выборных граждан в честь рождения сына английского короля.

Пьеса была воспринята публикой с ажиотажем. После постановки спектакля «Граждане Кале» режиссером Артуром Хелльмером (Arthur Hellmer) 29 января 1917 года на сцене Нойес театр (Neues Theater) во Франкфурте-на-Майне к Г. Кайзеру пришел успех.

К моменту выхода в свет пьес «Царь Голод» (1908) и «Анатэма» (1909) Леонид Андреев был уже широко известен, в том числе и как драматург. Пьесы «К звездам», «Савва» и «Жизнь Человека» с успехом шли в российских и зарубежных театрах. В письме к К. С. Станиславскому в августе 1907 года Леонид Андреев пишет: «…к будущему сезону я напишу для Вас „Царь-голод“, пьесу, которую я намереваюсь сделать боевой. Не смущайтесь заглавием. Это отнюдь не какая-нибудь политическая злободневщина, которую я сам ненавижу. Голод я хочу подвергнуть исследованию со стороны философской и широко общественной и дать вневременное художественное обобщение его. Очень сложная, даже грандиозная постановка, много действующих лиц и в центре – любопытная фигура самого „Царя-голода“» [Цит. по 4, с. 511]. Пьеса не нашла ожидаемого отклика и, в отличие от «Граждан Кале» Г. Кайзера, не снискала продолжительной сценической популярности. «Царь Голод» до революции был запрещен цензурой и не ставился в России, а «Анатэма» напротив – с успехом шла в Московском Художественном театре благодаря Вл. И. Немировичу-Данченко, на которого пьеса произвела сильное впечатление: «Андреев написал превосходную пьесу. Трагедию. И настоящую» [Цит. по: 5, с.248]. Важно отметить, что Немирович-Данченко выдвинул в «Анатэме» на первый план социальную проблематику. В этом присутствовало расхождение с идейным замыслом драматурга, который ставил в «Анатэме» философско-эстетические проблемы. Возможно, именно это повлияло на положительную рецепцию публикой пьесы.

Сравнивая действующих лиц пьес Кайзера и Андреева, прежде всего обратимся к фигурам главных героев. Как уже говорилось выше, Кайзер ставил перед собой цель попытаться изобразить «нового человека», который преображается через смирение, возвышается своей жертвенностью, примиряется с человеческими страстями. В данном случае стоит обратиться к изначальной задумке Леонида Андреева относительно пьесы «Анатэма». В первой версии трагедия называлась «Давид Лейзер», а Анатэма был обозначен как Дьявол. Можно предположить, что Андреев собирался сделать главным персонажем именно Давида Лейзера, а тему всепрощающей доброты и жертвенности доминирующей.

Образы Давида Лейзера и Эсташа де-Сен-Пьера по своему замыслу несут идею смирения и покорности: ощущение безусловного счастья от раздачи всех денег голодным, самоубийство ради чистоты совести других. Оба героя приносят себя в жертву. Встает вопрос: была ли эта жертва оправданной? Здесь исследователи творчества Андреева и Кайзера видят ответ на этот вопрос по-разному. Критик В. Львов-Рогачевский считал, что финал «Анатэмы» – это «признание любви и братского единения» [Цит. по: 6, с.24]. Ю. В. Бабичева также видит в пьесе «апофеоз христианской любви» [7, с.187]. Л. А. Колобаева трактует замысел Л. Андреева как утверждение идеи «любви и добра, несмотря на их «глупость», трагическую приговоренность к слабости и поражению» [8, с.138]. Действительно, Ограждающий входы в конце пьесы говорит о бессмертии Лейзера, что позволяет нам утверждать, что герой своим самопожертвованием утвердил путь к подлинному человеческой справедливости. Но при этом жертву Давида Лейзера нельзя считать в той же мере героической, что и жертву Эсташа де-Сен-Пьера, ведь финал пьесы убеждает нас «в невозможности с помощью одной любви, ее внутренней силы, устранить социальные бедствия и изменить мир и человека в нем» [8, с.139].

Сходство пьес «Царь Голод» и «Граждане Кале» начинается с посвящения супругам обоих авторов, притом несколько завуалированным. Леонид Андреев посвящает пьесу памяти умершей двумя годами ранее супруге Александре Михайловне Андреевой (в девичестве Велигорской): «Посвящается А. М. А.». Георг Кайзер прячет имя супруги, называя ее матерью своего сына: «Посвящается Матери Данте Ансельма» [В 1908 году Кайзер женится на Маргарете Хабенихт, дочери крупного магдебургского торговца. В мае 1914 у Кайзера рождается первенец – сын Данте Ансельм]. Возможно, это связано с глубокими личными переживаниями обоих авторов. Известно, что после смерти супруги Леонид Андреев пребывал в продолжительной депрессии, что несомненно нашло отражение во всем последующем творчестве писателя.

В авторских ремарках, указывающих на оформление сценического пространства, также есть точки соприкосновения: «низкие сводчатые потолки» в «Царе Голоде» во второй картине и «низкая дверь» во втором действии «Граждан Кале», которые как бы сверху нагнетают атмосферу действия пьес. В первом действии пьесы Кайзера – красное кирпичное здание, в пьесе «Царь Голод» – красные внутренности завода, красным окрашиваются седые волосы Царя Голода. Красный цвет будто возвещает о том, что прольется кровь.

Символическую значимость несут в себе и звуки в пьесах. Так, на протяжении всей пьесы «Граждане Кале» удар колокола в начале каждого действия предзнаменует будущие события, накал страстей и тяжесть выбора граждан, а в конце колокола звучат в честь короля Англии, помиловавшего город. Можно сказать, что звук колокола становится своего рода проводником интриги драмы. У Андреева мы также видим символичность звука. Н. Валентинов выделяет у Андреева «талант отвлеченной символики» [9, с.54], а музыкальность пьесы «Анатэма» подчеркивает Ю. В. Бабичева, выделяя «симфонии музыкальных образов, входящие в качестве равноправных в образно-символическую систему драмы» [7, с.193].

Если в «Жизни Человека» Леонида Андреева в центр поставлен человек и его трагедия, то в «Царе Голоде» речь идет о людях как коллективности, представлена трагедия социального порядка. «Царь Голод» рассматривается Б. С. Бугровым как «метафизическая концепция народного бунта как стихийного взрыва разбуженных инстинктов» [10, с.81]. Недаром речь в пьесах во многом торжественная, напыщенная, оттого даже не всегда понятная читателю. Кайзер в речи главного персонажа Эсташа Де-Сен-Пьера использует такой прием, как нагромождение вопросов:

ЭТАШ ДЕ-СЕН-ПЬЕР. – Создавали ли мы наше дело со смехом и песнями? Не поднимались ли мы к нему шаг за шагом, в непрерывном служении? Где дается господство – без служения? Служения, которое понуждает – мучает – которое должно быть выполнено? – Вы служили до вчерашнего дня – можете ли вы избежать этого сегодня, когда вам пожаловано господство? [1, с. 260]

Ряд риторических вопросов обостряет драматическое напряжение и способствует нагнетанию атмосферы сценического действия. Тот же прием мы видим и в обеих пьесах Леонида Андреева:

ЦАРЬ ГОЛОД. – Чего добились, безумцы? Куда шли? На что надеялись? Чем думали бороться? У нас пушки, у нас ум, у нас сила, –а что у вас, несчастная падаль? Вот лежите вы на земле и. смотрите в небо мертвыми глазами, – ничего не ответит вам небо. И сегодня же ночью вас поглотит черная земля, и на том месте, где вы будете зарыты, вырастет жирная трава; и ею мы будем кормить нашу скотину. Вы этого хотели, безумцы? [4, с.301]

АНАТЭМА. – Ты все еще здесь на страже? А я думал, что ты ушел, ведь и у цепной собаки есть минуты, когда она отдыхает или спит, хотя бы конурою служил ей целый мир, а господином – вечность! И разве боится воров вечность? Но не гневайся; как добрый друг пришел я к тебе и молю покорно: открой на мгновение тяжелые врата и дай заглянуть мне в вечность. Ты не смеешь? Но, быть может, разошлись от старости могучие врата, и в узенькую щель, никого не тревожа, сможет заглянуть несчастный, честный Анатэма – укажи ее знаком. Тихонько, на брюхе, я подползу, взгляну – и уползу обратно, и он не будет знать. А я буду знать и стану богом, стану богом, стану богом! Так давно уже мне хочется стать богом – и разве плохой бы я был бог? [4, с.304-305]

Если в «Гражданах Кале» ряд риторических вопросов несет побудительную, агитирующую функцию, то в «Царе Голоде» и «Анатэме» скорее призван создать гипнотически эмоциональную обстановку, нагнетающую безысходность. Проведенный анализ некоторых художественных особенностей пьес дает увидеть определенные сходства между экспрессионистской драматургией Георга Кайзера и условно-аллегорическими пьесами Леонида Андреева, что позволяет говорить как о непроизвольной преемственности средств художественной выразительности, так и об общей эстетической направленности драматургов.

Библиография
1.
Кайзер Г. Драмы. М.: Пг.: Госиздат, 1923. 298 c.
2.
Волевич И. В. Глава V: Кайзер // История немецкой литературы: В 5 т. Т.5. 1918 – 1945. М.: Наука, 1976. C. 76-91.
3.
Коренева М. Ю. Из истории восприятия немецкого экспрессионизма в России 1920-х гг. // ХХ век. Двадцатые годы: Из истории международных связей русской литературы. СПб.: Наука, 2006. C. 299-353.
4.
Андреев Л. Н. Драматические произведения. В 2 т. Т.1. Л.: Искусство, 1989. 526 с.
5.
Фрейдкина Л. Дни и годы Вл. И. Немировича-Данченко. М.: Всероссийское театральное общество, 1962. 643 c.
6.
Бугров Б. С. Мятежная душа // Андреев Л. Пьесы. М.: Советский писатель, 1991. C. 3-38.
7.
Бабичева Ю.В. Богоборческая драма Леонида Андреева «Анатэма» // Русская литература ХХ века (дооктябрьский период). Сб. 2. Тула: Тульский государственный педагогический институт им Л.Н. Толстого, 1970. C. 178-194.
8.
Колобаева Л. А. Концепция личности в русской литературе рубежа XIX-XX вв. М.: МГУ, 1990. 333 с.
9.
Валентинов Н. Мы еще придем! О современной литературе, «Жизнь человека» и «Царь Голод» Л. Андреева. М., 1908. 76 c.
10.
Бугров Б. С. Леонид Андреев. Проза и драматургия. М.: Издательство МГУ, 2000. 112 c.
References (transliterated)
1.
Kaizer G. Dramy. M.: Pg.: Gosizdat, 1923. 298 c.
2.
Volevich I. V. Glava V: Kaizer // Istoriya nemetskoi literatury: V 5 t. T.5. 1918 – 1945. M.: Nauka, 1976. C. 76-91.
3.
Koreneva M. Yu. Iz istorii vospriyatiya nemetskogo ekspressionizma v Rossii 1920-kh gg. // KhKh vek. Dvadtsatye gody: Iz istorii mezhdunarodnykh svyazei russkoi literatury. SPb.: Nauka, 2006. C. 299-353.
4.
Andreev L. N. Dramaticheskie proizvedeniya. V 2 t. T.1. L.: Iskusstvo, 1989. 526 s.
5.
Freidkina L. Dni i gody Vl. I. Nemirovicha-Danchenko. M.: Vserossiiskoe teatral'noe obshchestvo, 1962. 643 c.
6.
Bugrov B. S. Myatezhnaya dusha // Andreev L. P'esy. M.: Sovetskii pisatel', 1991. C. 3-38.
7.
Babicheva Yu.V. Bogoborcheskaya drama Leonida Andreeva «Anatema» // Russkaya literatura KhKh veka (dooktyabr'skii period). Sb. 2. Tula: Tul'skii gosudarstvennyi pedagogicheskii institut im L.N. Tolstogo, 1970. C. 178-194.
8.
Kolobaeva L. A. Kontseptsiya lichnosti v russkoi literature rubezha XIX-XX vv. M.: MGU, 1990. 333 s.
9.
Valentinov N. My eshche pridem! O sovremennoi literature, «Zhizn' cheloveka» i «Tsar' Golod» L. Andreeva. M., 1908. 76 c.
10.
Bugrov B. S. Leonid Andreev. Proza i dramaturgiya. M.: Izdatel'stvo MGU, 2000. 112 c.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования представленной статьи – художественная характеристика в сопоставлении ключевых образов пьес Леонида Андреева и Георга Кайзера. Автор статьи опирается на метод сравнительно-сопоставительного анализа. Новизна исследования связана с аналитической характеристикой пьесы Г. Кайзера, не переиздававшейся в России после 1923 года. Актуальность работы может быть связана с уточнением стилевой характеристики экспрессионизма за счет введения новых художественно-аналитических данных. Автор работы емко характеризует художественный контекст создания и постановки пьесы Г. Кайзера «Граждане Кале»; выделяет ключевые образы и сюжетные ходы. Менее структурировано автор приводит характеристику пес Л. Андреева «Царь Голод» и «Анатэма». Представленный сопоставительный анализ выявляет как некоторое структурное сходство, так и образные параллели между рассматриваемыми пьесами Г. Кайзера и Л. Андреева: наличие и роль посвящений, символическая трактовка цвета и звуков, риторика монологов персонажей; в целом – общая эстетическая направленность. Однако существенным недочетом работы, по мнению рецензента, является отсутствие характеристики и комментариев относительно оснований для сопоставления текстов Кайзера и Андреева (что подкрепило бы обоснованность выводов). Если автор упоминает черты экспрессионизма по отношению к творчеству Кайзера, то по отношению к наследию Л. Андреева автор такую характеристику опускает. Также нет контекстуальных параллелей между содержанием пьес и историческим контекстом эпохи. В том числе автор не объясняет художественного единства выбранных для рассмотрения пьес Л. Андреева «Царь Голод» и «Анатэма» (без комментария подобный выбор может быть воспринят как достаточно свободный). Между тем, думается, что характеристика в едином стилевом и историческом контексте объяснила бы вывод автора о «непроизвольной преемственности средств выразительности» пьес Кайзера и Андреева. В тексте присутствует небольшая опечатка (несогласование окончания): «утвердил путь к подлинному человеческой справедливости». Библиография соответствует содержанию статьи, однако в списке не представлено источников, изданных после 2000 года. В целом статья характеризуется литературным стилем изложения и будет очень интересна читательской аудитории, но, учитывая приведенные замечания, статья ее свежее рекомендуется доработать.