Читать статью 'АНТИРОССИЙСКИЕ САНКЦИИ В СВЯЗИ С УКРАИНСКИМ КРИЗИСОМ 2014 г.: ОЦЕНКА ПОСЛЕДСТВИЙ И ПЕРСПЕКТИВ ' в журнале Национальная безопасность / nota bene на сайте nbpublish.com
Рус Eng Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Национальная безопасность / nota bene
Правильная ссылка на статью:

АНТИРОССИЙСКИЕ САНКЦИИ В СВЯЗИ С УКРАИНСКИМ КРИЗИСОМ 2014 г.: ОЦЕНКА ПОСЛЕДСТВИЙ И ПЕРСПЕКТИВ

Кривов Сергей Валерьевич

кандидат исторических наук

доцент, кафедра политологии, Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского старший научный сотрудник Международной междисциплинарной лаборатории «Изучение мировых и региональных социально-политических процессов» Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова

603000, Россия, Нижегородская область, г. Нижний Новгород, ул. Гагарина, 23, оф. 307

Krivov Sergei Valer'evich

PhD in History

Associate Professor, Department of Political Science, Lobachevsky Nizhny Novgorod State University Senior Researcher of the International Interdisciplinary Laboratory "Study of World and Regional Socio-Political Processes" of the Nizhny Novgorod State Linguistic University named after N.A. Dobrolyubov

603000, Russia, Nizhegorodskaya oblast', g. Nizhnii Novgorod, ul. Gagarina, 23, of. 307

skrivov@rambler.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Баранова Татьяна Владимировна

ассистент, кафедра политологии, Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского

603005, Россия, г. Нижний Новгород, ул. Ульянова, 1, оф. 307

Baranova Tat'yana Vladimirovna

Assistant, the department of Political Science, Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod

603005, Russia, Nizhny Novgorod, Ulyanova str., 1, office 307

sky-ellize@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Старкин Сергей Валерьевич

доктор политических наук

профессор, кафедра политологии, Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского ведущий научный сотрудник Международной междисциплинарной лаборатории «Изучение мировых и региональных социально-политических процессов» Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова

603000, Россия, г. Нижний Новгород, ул. Ульянова, 1, каб. 307

Starkin Sergey Valer'evich

Doctor of Politics

Professor, the department of Political Science, Institute of International Relations and World History of Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod; Leading Scientific Associate, International Interdisciplinary Laboratory "Study of Global and Regional Socio-Political Processes", N. A. Dobrolyubov State Linguistic University of Nizhny Novgorod

603000, Russia, g. Nizhnii Novgorod, ul. Ul'yanova, 1, kab. 307

starkinserge@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0668.2020.6.34565

Дата направления статьи в редакцию:

09-12-2020


Дата публикации:

31-12-2020


Аннотация: Предметом исследования является политика санкций стран Запада в отношении Российской Федерации, введенная в ответ на события 2014 г. на Украине. На основе доступных эмпирических данных и экспертных оценок, приводимых различными финансовыми и аналитическими структурами, делается попытка выявить характер и степень воздействия санкционного давления на различные секторы российской экономики, осуществляемого с целью достижения внешнеполитических целей. Делается акцент на отсутствии единого комплексного характера санкционной политики, вызванного спецификой внешнеполитических целей и особенностями санкционных механизмов, задействованных США и странами ЕС. Подчеркивается, что антироссийские санкции и ответные действия со стороны России во многом обусловлены как предшествующими тенденциями в стратегическом видении внешней и внутренней политики со стороны РФ, так и характером её отношений со странами Запада.     В результате проведенного исследования авторы пришли к выводу, что акцент в исследовании проблемы санкций сместился в сторону политического анализа и проведения дальнейшей аналитической и научной экспертизы. В условиях неопределённости экономических эффектов и отсутствия общих подходов к пониманию перспектив санкционной политики со стороны стран Запада, на наш взгляд, возможны два основных варианта её дальнейшего развития. Во-первых, это её постепенное затухание при отсутствии «перезагрузки», что с течением времени сведет на нет практический эффект и позволит США и ЕС интенсифицировать диалог с Россией, избегая при этом проблемных вопросов о статусе Крыма, вовлеченности в события на юго-востоке Украины и т.д. Во-вторых, может произойти полная «политизация» санкционной политики и ее встраивание в переговорный процесс по урегулированию украинской ситуации и превращения в полновесный инструмент для ведения переговоров.


Ключевые слова: блокирующие санкции, секторальные санкции, эмбарго, импортозамещение, разворот на Восток, эффекты санкций, экономика, политика, международные отношения, безопасность России

Abstract: The subject of this research is the sanctions imposed by Western countries against Russia in response to the Ukrainian events of 2014. Leaning on the available empirical data and expert assessments conducted by various financial and analytical structures, an attempt is made to identify the nature and severity of impact of sanction pressure upon different economic sectors of the Russian Federation, implemented for achieving the foreign policy goals. Emphasis is placed on the absence of uniform sanctions policy due to the specificity of foreign policy goals and peculiarities of sanction mechanisms used by the United States and the European Union. It is underlined that anti-Russian sanctions and Russia’s response in many instances are substantiated by the preceding trends in strategic vision of foreign and domestic policy by the Russian Federation, as well as the nature of its relations with the West. The conclusion is made that the focus in studying the problem of sanctions has shifted towards the political analysis and further analytical and scientific examination. The author believes that in the conditions of uncertainty of the economic effects and absence of common approaches towards understanding the prospects of sanctions policy by the Western countries the two main scenarios of its further development. It would either gradually fade out without “renewed efforts”, slowly negating its practical effect, and prompt the United States and the European Union intensify the dialogue with Russia, avoiding the problematic issues on the status of Crimea, implication in the events in South-Eastern Ukraine, etc.; or it can lead to full “politicization” of sanctions polity and its integration into the negotiation process on settlement of the Ukrainian situation and turning into a powerful tool for conducting negotiations.



Keywords:

impacts of sanctions, pivot to the East, import substitution, embargo, targeted sanctions, comprehensive sanctions, economics, policy, international relations, security of Russia

Введение

Одним из приоритетов России в отношениях с Западом является ослабление или полная отмена санкционного режима, введенного в связи с событиями на Украине. С самого начала он характеризовался противоречивостью и отсутствием эффективности в стратегическом масштабе, что связано с характером санкций, мотивами их введения и особенностями санкционных механизмов в ЕС, США, а также в ряде других стран, в той или иной степени последовавших их примеру.

Значительная часть американских санкций была введена ещё в 2005-2006 гг., до украинского кризиса 2014 г., и поэтому фактически напрямую не была связана с политической ситуацией вокруг Украины: так, были введены ограничительные меры в связи с взаимодействием России с Кубой, Северной Кореей, Венесуэлой и Ираном, а также её участием в сирийских событиях. Санкции, введенные ЕС в марте 2014 г., стали результатом сложного компромисса между двадцатью восемью государствами-членами ЕС и серии многоуровневых переговоров с их участием. Они диктовались моральной необходимостью со стороны европейцев дать ответ на украинские события, а не геополитическим соперничеством, как это было в случае с США. Всего по поводу украинских событий со стороны США, ЕС и ряда других стран были введены санкции в отношении 293 физических лиц и 483 организаций. [1]

В дополнение к мерам, принятым в отношении частных лиц и отдельных компаний, западные страны ввели так называемые секторальные санкции. Они включают приостановку льготных ссуд российским компаниям со стороны Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), запрет на кредитование некоторых банков, находящихся под контролем государства, включая Сбербанк и Газпромбанк, на срок более 30 дней, крупнейших энергетических компаний, включая Роснефть, Транснефть и Газпром-нефть, а также ряда оборонных компаний. При этом Газпром как главный поставщик природного газа в Европу не был подвергнут ограничениям со стороны ЕС, попав лишь под санкции США, у которых, согласно западному исследователю Д. Фриду, существует неформальная договоренность с европейцами вообще не трогать газовый сектор [2]. Вводилось эмбарго на торговлю вооружением между странами ЕС и Россией, а также запрет на экспорт товаров так называемого двойного назначения, то есть гражданской промышленной продукции, которая может быть используема в военных целях. Наконец, последовал запрет на экспорт отдельных видов оборудования для реализации высокотехнологичных проектов по разведке и добыче нефти, включая арктические глубоководные и шельфовые месторождения.

В статье предпринимается попытка оценки воздействия западных санкций на различные секторы российской экономики и перспектив дальнейшего санкционного давления на Россию как средства достижения внешнеполитических целей. Используются оценочные мнения, высказанные разными аналитическими центрами и экспертными группами, по различным аспектам применения санкций в качестве ответных действий в связи политическими событиями на Украине в 2014 г.

Непосредственные эффекты экономических санкций

В экспертных кругах сложилось мнение, что так называемые целевые или секторальные (targeted) санкции являются более эффективным средством санкционного давления, нежели блокирующие (comprehensive). В отличие от последних они снижают негативное воздействие на население в целом и разделяют «невинных» граждан (innocent people) и лиц, ответственных за политические решения. Тем самым снижается вероятность консолидации общества вокруг политического режима на фоне «внешней угрозы», а секторальный характер такой политики предоставляет возможность затрагивать его наиболее проблемные и уязвимые сферы [3]. В 2014 г. западные правительства ввели три секторальных санкционных режима: оборонная промышленность, добыча нефти и финансовый сектор. Однако до сих пор о каких-либо серьёзных последствиях можно говорить лишь в отношении финансового сектора, а ущерб от санкций оказался меньшим, нежели прогнозировалось многими политиками и экспертами. ВВП России вырос с 0,3 процента в 2016 г. до 2,3 процента в 2018 г., а структура торговли с ЕС кардинально не изменилась, обнаружив рост в некоторых секторах.

Выпуск оборонной продукции продолжал расти вследствие увеличения спроса за рубежом, сделав Россию в 2014 г. вторым в мире экспортером вооружений. Несмотря на наличие связей России с отдельными западными странами по линии оборонной промышленности, значительная доля экспорта традиционно приходится на страны Азии, Африки и Латинской Америки. Также рост военного производства продолжился и внутри страны за счет заказов в рамках государственной программы перевооружения до 2020 г. [4]. Следовательно, санкции способны оказать влияние на российский ВПК лишь в отдаленной перспективе, в случае, если передача западных технологий прекратится и это скажется на развитии технологической составляющей отечественной оборонной промышленности.

Необходимо отметить, что санкции практически не повлияли на нефтяную промышленность. Наоборот, уровень добычи продолжал расти, достигнув в ноябре 2014 г. наивысшего в постсоветский период показателя – свыше 10,6 млн. баррелей в сутки. Более того, санкции Д. Трампа против Ирана и Венесуэлы привели к увеличению спроса на российскую сырую нефть. При этом российские компании получили не менее $905млн. дополнительной выручки в период с ноября 2018 г. по июль 2019 г., а стоимость российского барреля Urals достигла более высокого уровня, чем Brent. Это свидетельствует о том, что западные санкции не оказывают влияние на уровень добычи нефти в краткосрочный период, а лишь в отдаленной перспективе, на новых труднодоступных залежах в Арктике и на шельфе.

Санкции, относящиеся к финансовому сектору, сказываются непосредственно на российской экономике, затруднив доступ на западные рынки капитала для большинства российских корпораций и принуждая многие российские фирмы возвращать свой внешний долг ввиду невозможности рефинансирования или пролонгирования своей кредитной линии. Весь внешний долг нефинансовых корпораций, например, Роснефти и Газпрома, а также банковского сектора насчитывал около $610 млрд. в сентябре 2014 г. По обменному курсу декабря 2014 г. это составило до 60 % ВВП, из которых около $130 млрд. должно быть выплачено до конца 2015 г., стимулируя российские предприятия придерживать валютные резервы для обслуживания своего внешнего долга [5]. Ситуация усугубляется тем, что большинство фирм, имеющих иностранный валютный долг, являются экспортерами природных ресурсов, генерирующими существенные валютные доходы, необходимые им для оплаты внешнего долга. В августе 2014 г. правительство России решило отреагировать на ситуацию введением моратория на перевод пенсионных накоплений в негосударственные фонды до 1 января 2016 г., что, по мнению ряда экспертов, нанесло удар по принципу накопительной пенсионной системы, превратив её в финансовую пирамиду. Затем в феврале 2018 г. Россия ликвидировала Резервный фонд, поскольку он был исчерпан в результате покрытия дефицита государственного бюджета в предыдущие годы, а его остатки были объединены с Фондом национального благосостояния, который также сократился на 14% в 2018 г. и составил 3752,94 млрд. рублей. Хотя само по себе это может быть результатом колебаний цен на нефть и курса рубля, санкции в финансовом секторе как минимум лишили российское правительство определенной свободы для манёвра.

Говоря о действии собственных российских контрсанкций, следует упомянуть, что таковые стали частью общей политики импортозамещения, проводимой с 2010 г. Большинство западных экспертов критиковали её из-за снижения конкурентности российского внутреннего рынка и его производительности [6]. Кроме того, ожидалось, что затраты, связанные с введением агропромышленного эмбарго, будут перенесены на российских потребителей, что первоначально нашло подтверждение в двукратном росте итогового индекса потребительских цен именно за счёт санкционных товаров.

Тем не менее, страны не участвующие в режиме западных санкций, такие как Аргентина, Бразилия, Китай, Чили и т.д., нарастили свою долю на российском продовольственном рынке, а контрсанкции, ограничения на импорт из Турции, девальвация рубля и различные программы господдержки способствовали росту отечественного производства в сельском хозяйстве. Следует отметить, что эти позитивные тенденции наметились ещё до 2014 г. Например, производство мяса птицы и свинины начало расти ещё с 2009 г., а урожайность зерновых, плодовых и овощных культур неуклонно растет с 2010 г. [7]. Примечательно, что в последние годы использование сельскохозяйственных земель заметно не увеличилось и до сих пор всё еще немного ниже пика 2009 г., что говорит об интенсификации аграрного сектора.

Кроме того, первоначальные последствия эмбарго больше поразили городской средний класс из-за его склонности к потреблению импортных продуктов, нежели менее обеспеченные слои населения. Сам факт, что российская экономика начала замедляться в то же самое время, когда были введены санкции, создало впечатление, что это обусловлено именно санкциями, а быстрое обесценивание рубля в конце 2014 г. укрепило это восприятие. Очевидно, что санкционные ограничения могут лишь усугубить имеющиеся негативные тренды, поэтому важно, в этой связи, попытаться дифференцировать воздействие санкций и влияние предшествующих и сопутствующих проблем российской экономики. В противном случае возникает предположение, что западные страны ответственны за любое ухудшение в российской экономике – аргумент, который в равной степени используется как в российских СМИ, так и многими комментаторами на Западе.

Оценки долгосрочных эффектов

Хотя Россия достаточно быстро оправилась от первоначального шока, вызванного санкционными ограничениями, в перспективе их воздействие может оказаться более серьёзным. Речь идёт о санкциях, запрещающих российским компаниям доступ к жизненно важным западным технологиям, особенно в нефтегазовом секторе, ракетостроении, глубоком бурении, шельфовых разработках, тяжелом машиностроении и нефтехимической промышленности. Они фактически нарушают российские цепочки поставок и могут подорвать способность страны к научно-техническому прогрессу, ослабляя ее модернизационный потенциал. Заявлялось даже, что в качестве ожидаемого результата они могут привести к научно-техническому разрыву между Россией и развитыми странами через десять-пятнадцать лет.

Однако оценить такие долгосрочные перспективы с точки зрения количественных показателей также достаточно проблематично. Можно сослаться на выводы Гоулд-Дэвиса (2018), что санкции против России беспрецедентны в том смысле, что она является крупнейшей экономикой, против которой когда-либо были введены санкции, а в отличие от Ирана или Северной Кореи, более интегрированной в международную торговлю [8]. У политиков и экспертов не существует чёткого представления об общей эффективности антироссийских санкций. Так, аналитики Ситибанка ещё в 2015 г. попытались оценить их влияние на экономические показатели России, используя простую макроэкономическую модель. В результате, около 90 % наблюдаемого снижения ВВП оказалось связанным с падением цен на нефть и лишь 10% было обусловлено санкциями и всем остальным происходящим внутри и вокруг России в тот период [9]. В ходе своего исследования аналитическая служба Всемирного банка пришла к выводу, что воздействие санкций, скорее всего, будет отрицательным. Однако авторы отказались назвать количественные оценки снижения темпов роста [10]. Наконец, Международный валютный фонд не исключил, что если санкции с обеих сторон останутся в силе в течение длительного периода времени, особенно если Россия усилит свою политику импортозамещения, то долгосрочный потенциал роста России будет снижен [11].

Есть ряд особенностей, влияющих на действенность санкционной политики после 2014 г. Во-первых, она не носит комплексного характера и часто не охватывает полностью целевые сектора экономики. В таких случаях её воздействие является частичным. Например, ограничения, введенные в отношении российского ракетного топлива, не включили некоторые виды химических веществ, которые могут быть использованы для его производства. Во-вторых, некоторые санкции с течением времени стали неэффективными, поскольку российская сторона нашла множество способов их обойти. В быстро меняющихся условиях механизм санкционной политики предполагает необходимость её периодического обновления в плане усиления ограничений. Однако санкционные списки ЕС не расширялись с 2017 г., а лишь пролонгировались, а структурно содержание санкций вообще не менялось и не обновлялось с момента их введения. Более того, часть крымского санкционного пакета оказалась нереализованной, поскольку предполагала противодействие попыткам со стороны России развивать гражданскую экономику на полуострове, чего в реальности РФ не стала делать.

В-третьих, происходит изменение международного политического климата в связи с санкционным режимом: с каждым годом энтузиазм по поводу санкций, особенно среди европейских государств, ослабевает под давлением промышленного лобби и бизнес-сообществ, что делает менее вероятным сохранение санкций в их первоначальном виде. Последние официальные заявления со стороны ЕС свидетельствуют о том, что значительная часть европейского истеблишмента считает конфликт на Украине обременительным процессом, препятствующим реализации собственных долгосрочных интересов. Кроме того, для европейцев становится всё менее понятной позиция руководства Украины по конкретным шагам в разрешении конфликта на Донбассе. Стало очевидным, что вопрос санкций против России стал проблемой для ЕС, которую правительства стран-членов хотели бы решить, чтобы вернуться к торговле и сотрудничеству по вопросам безопасности с Россией. Наконец, у ЕС и США обнаруживаются некоторые расхождения во взглядах на порядок применения санкций. Так, Закон о противодействии противникам Америки посредством санкций (CAATSA) 2017 г. был введен американцами в одностороннем порядке, что позволило ввести так называемые вторичные санкции. Поскольку европейские компании больше взаимодействуют с Россией, чем американские, они стали особенно уязвимыми для санкций США, а в связи с тем, что указанный закон передал полномочия по отмене санкций от президента к Конгрессу, возросла обеспокоенность со стороны европейцев.

Неудивительно, что в последнее время акцент в оценке последствий санкционной политики смещается в политическую плоскость. В западном и украинском экспертном сообществах всё чаще выражается скептицизм в отношении возможностей такой политики, а прогнозирование её последствий осуществляется исключительно с точки зрения политических процессов. Также циркулирует мнение, что нынешняя международная система сдерживания в целом довольно слаба и поэтому предлагается пересмотр и оптимизация подходов Запада к санкционной политике в плане усиления давления на Россию. Речь идет, прежде всего, о том, что такая политика должна быть полностью встроена в «дорожную карту» урегулирования конфликта, превратившись в инструмент политического торга и предоставив Украине возможность лоббировать новые санкции. Высказывается мнение, что Украина даже имеет возможность компенсировать западным экономикам убытки, которые они понесли, поддерживая санкции. Поскольку Украина имеет схожую с Россий промышленную структуру и похожие экономические потребности, в среднесрочной перспективе она может заменить некоторые российские торговые позиции, которые потерял европейский рынок: нержавеющая сталь, антифризные вещества, тракторы, уборочная техника, газовые турбины, алюминиевая пластина, холодильники и автозапчасти.

В результате длительного сохранения санкций позиция рыночно ориентированной (либеральной) части политической элиты, до настоящего времени хорошо представленной в российских ключевых министерствах, например, министерствах финансов, экономического развития, а также в Центробанке, будет иметь тенденцию к маргинализации. Экономическая политика будет всё более дирижистской, а импортозамещение будет охватывать многие ключевые секторы экономики, главным образом в оборонном, энергетическом и агропромышленном секторах. Также вероятно установление контроля над капиталом в целях регулирования продаж иностранной валюты крупнейшими российскими предприятиями и вмешательство государства в финансовый сектор для утверждения его стабильности [12].

Российское руководство из-за ухудшения отношений с Западом может передать экономические ресурсы другим ключевым игрокам и, отвечая на эмбарго на продажу западных военных технологий и продукции двойного использования, переориентировать ресурсы на развитие российской оборонной промышленности. Хотя такая стратегия замещения импорта вряд ли будет эффективной с экономической точки зрения, в политическом плане распределение крупных ресурсов в пользу российского ВПК создаст группу, которая получит выгоду от санкций. Сходный эффект возможен в энергетической сфере, поскольку России будет требоваться доступ к передовым технологиям в будущем для освоения и разработки сложных в плане геологии запасов нефти и газа в Арктике и на Дальнем Востоке. Существующий режим санкций предполагает запрет для России их использовать и правительство для замены западных технологий может расширить участие государства и оформить партнерство с государственными компаниями из дружественных стран, например, из Китая. Такое решение будет не столь экономически эффективным, как в случае создания совместных предприятий с BP и Exxon-Mobil, однако с политической точки зрения оно будет способствовать усилению российского политического влияния на страны, не присоединившиеся к санкциям.

Перспективы «разворота на Восток»

Существенным элементом российской реакции на западную санкционную политику стала интенсификация экономических и политических отношений с Азией, особенно с Китаем. Ещё до событий 2014 г. В. Путин, цитируя Б. Обаму, провозгласил стратегию «разворота на Восток», в надежде, что Россия будет использовать экономические возможности таких стран, как Китай и Южная Корея, для своей выгоды [13]. Многие представители российской элиты не без оснований полагают, что азиатские страны являются экономически более динамичными и менее отягощенными политическим багажом, чем страны Запада. Например, Япония в результате украинских событий ограничилась лишь политическими санкциями по вопросу о статусе Крыма.

Азиатский разворот экономической политики России имеет и другие преимущества. В частности, он может содействовать ускоренному развитию российского Дальнего Востока, испытывающего трудности демографического и экономического плана, несмотря на богатые природные ресурсы. Развитие региона требует, как и в советский период, значительного участия государства. При этом отдельные группы российской элиты и бизнеса получат выигрыш от государственных проектов по развитию Дальнего Востока. По этой причине стремление к интеграции с азиатско-тихоокеанскими экономиками следует рассматривать как часть общей тенденции большего государственного вовлечения в экономику. Действительно, соглашения о большей кооперации между Россией и Китаем, заключенные в последние годы и включающие знаменитый газовый контракт мая 2014 г., являются соглашениями между государствами и квазигосударственными корпорациями с обеих сторон. Такая модель отношений является более привычной для российской власти, нежели рыночная модель, требующаяся для тесных отношений с западными экономиками.

Впрочем, имеются некоторые важные нюансы планируемого азиатского маневра. С одной стороны, торговые отношения России с азиатскими странами, и в особенности с Китаем, быстро развивались в последние годы. В 2000 г. на страны Восточной Азии (Китай, Южная Корея и Япония) приходилось только 5,5% всего российского импорта [14]. В 2012 г. он возрос до 25%. Российский экспорт в регион также рос, хотя и медленными темпами. В 2000 г. на 3 азиатские страны приходилось 7,5% российского экспорта, а к 2012 г. - до 12,5%. При этом следует отметить, что объем торговли со странами Восточной Азии увеличивается главным образом за счёт Китая, доля которого возросла, составив в 2018 г. 12% российского экспорта против менее 7% в 2013 г. и 21% против 15% в импорте соответственно. При этом доля Японии и Южной Кореи осталась неизменной. Кроме того, незначительный уровень азиатских инвестиций в России демонстрирует серьёзные пробелы в экономической интеграции. Даже после значительного количества энергетических и инфраструктурных договоров Китай, Южная Корея и Япония вместе взятые насчитывают лишь немногим более 1% от прямых иностранных инвестиций в России.оссии. Ро

Кроме того, существует асимметрия между Россией и Китаем в плане размера их экономик, а российская доля на китайском рынке составляет не более 2% всей китайской торговли. По мере ухудшения российских отношений с Западом вполне вероятно, что Китай может постараться использовать относительную российскую изоляцию и добиться более выгодных для себя условий по сделкам. Есть также различия в стратегическом видении международного сотрудничества, поскольку Китай стремится к максимальной диверсификации энергетических поставок и транспортных маршрутов, стараясь избегать зависимости от какого-либо одного фактора.

В любом случае, Россия будет интенсифицировать усилия по расширению экономических связей с азиатскими экономиками, что, возможно, будет способствовать централизации управления экономическим развитием российского Дальнего Востока. Как результат, торговые отношения с азиатскими странами будут строиться, прежде всего, на основе межгосударственных отношениий с Китаем и Индией в сфере обороны и энергетики. Немаловажной в этой связи является попытка диверсификации газовых поставок российского газа в восточном направлении и, прежде всего, в рамках проекта «Сила Сибири». Реализуемый в рамках 30-летнего российско-китайского соглашения в перспективе он может быть продлен до Владивостока, что предоставит возможность организации экспорта сжиженного природного газа (СПГ) на южнокорейский и японский рынки.

Заключение

Таким образом, акцент в исследовании проблемы санкций сместился в сторону политического анализа и проведения дальнейшей аналитической и научной экспертизы. В условиях неопределённости экономических эффектов и отсутствия общих подходов к пониманию перспектив санкционной политики со стороны стран Запада, на наш взгляд, возможны два основных варианта её дальнейшего развития. Во-первых, это её постепенное затухание при отсутствии «перезагрузки», что с течением времени сведет на нет практический эффект и позволит США и ЕС интенсифицировать диалог с Россией, избегая при этом проблемных вопросов о статусе Крыма, вовлеченности в события на юго-востоке Украины и т.д. Во-вторых, может произойти полная «политизация» санкционной политики и ее встраивание в переговорный процесс по урегулированию украинской ситуации и превращения в полновесный инструмент для ведения переговоров. И тот, и другой варианты будут определяться как внутренней политической ситуацией в большинстве стран, вовлеченных в события, так и международно-политической обстановкой.

Библиография
1.
Семь лет санкций против России // РБК. URL: https://www.rbc.ru/politics/23/09/2020/5bffb0f09a79470ff5378627 (дата обращения: 18.11.2020)
2.
Экс-дипломат США: Новые санкции не похоронят «Северный поток-2» // Deutsche Welle. URL: https://www.dw.com/ru/экс-дипломат-сша-новые-санкции-не-похоронят-северный-поток-2/a-39875829 (дата обращения: 08.11.2020)
3.
Sanctions against Russia. Current status, prospects, successes and gaps in the multilateral international sanctions regime against the Russian Federation. Kyiv // International Centre for Policy Studies, 2019. URL: http://www.icps.com.ua/assets/uploads/images/files/t_sankcii_rf_a4_eng_final_pdf.pdf (дата обращения: 08.11.2020)
4.
Внешняя торговля Российской Федерации. Федеральная служба государственной статистики // Rosstat, 2014. URL: https://rosstat.gov.ru/bgd/regl/b14_11/IssWWW.exe/Stg/d02/26-02.htm (дата обращения: 6.11.2020)
5.
Структура использования валового внутреннего продукта. Федеральная служба государственной статистики // Rosstat, 2014. URL: https://rosstat.gov.ru/bgd/regl/b14_11/IssWWW.exe/Stg/d01/12-05.htm дата обращения: 6.11.2020)
6.
Connolly R., Hanson P. Russia’s Accession to the World Trade Organisation: Commitments, Processes // Eurasian Geography and Economics, 2012-P. 479-501
7.
Vassilieva Y., Mary Ellen Smith. Russian Federation: Food Security Doctrine Adopted // Global Agricultural Information Network Report RS1008, 2010.URL:https://gain.fas.usda.gov/Recent%20GAIN%20Publications/Food%20Security%20Doctrine%20Adopted%20_Moscow_Russian%20Federation_2-11-2010.pdf (дата обращения: 18.11.2020)
8.
N.Gould-Davies. Economic effects and political impacts: Assessing Western sanctions on Russia // BOFIT Policy Brief 8, 2018. URL: https://helda.helsinki.fi/bof/bitstream/handle/123456789/15832/bpb0818.pdf? (дата обращения: 20.11.2020)
9.
Citibank // Russia Macro View – Not too anxious about sanctions, 2015. URL: https://ir.citi.com/Ns6%2BuSgO5bg45MCK6HCwlUVxbZo5TXkL%2BBrYQ2S19pKubi3rbFbTU 255d6er4oAaBvV4bqrOgYE%3D (дата обращения: 22.11.2020)
10.
World Bank // Russia Economic Report 33: The Dawn of a New Economic Era?, 2015. URL: https://www.worldbank.org/en/country/russia/publication/russia-economic-report-33 (дата обращения: 22.11.2020)
11.
Russian Federation – Article IV Staff Report // International Monetary Fund. Washington D., 2015 URL: https://www.imf.org/external/pubs/ft/scr/2015/cr15211.pdf (дата обращения: 27.11.2020)
12.
Goskompanii obyazhut prodavat' po $1 mlrd v den' dlya stabilizatsii situatsii na valyutnom rynke,’ [State-owned companies obliged to sell $1 billion per day to stabilise foreign exchange market] // Finmarket, 2014). URL: http://www.finmarket.ru/main/article/3899135 (дата обращения: 18.11.2020)
13.
Lo B., Hill F. Putin's Pivot: Why Russia is Looking East // Foreign Affairs, 31. 2013
14.
United Nations. Comtrade Trade Database. Geneva: United Nations, 2014. URL: https://comtrade.un.org/
References
1.
Sem' let sanktsii protiv Rossii // RBK. URL: https://www.rbc.ru/politics/23/09/2020/5bffb0f09a79470ff5378627 (data obrashcheniya: 18.11.2020)
2.
Eks-diplomat SShA: Novye sanktsii ne pokhoronyat «Severnyi potok-2» // Deutsche Welle. URL: https://www.dw.com/ru/eks-diplomat-ssha-novye-sanktsii-ne-pokhoronyat-severnyi-potok-2/a-39875829 (data obrashcheniya: 08.11.2020)
3.
Sanctions against Russia. Current status, prospects, successes and gaps in the multilateral international sanctions regime against the Russian Federation. Kyiv // International Centre for Policy Studies, 2019. URL: http://www.icps.com.ua/assets/uploads/images/files/t_sankcii_rf_a4_eng_final_pdf.pdf (data obrashcheniya: 08.11.2020)
4.
Vneshnyaya torgovlya Rossiiskoi Federatsii. Federal'naya sluzhba gosudarstvennoi statistiki // Rosstat, 2014. URL: https://rosstat.gov.ru/bgd/regl/b14_11/IssWWW.exe/Stg/d02/26-02.htm (data obrashcheniya: 6.11.2020)
5.
Struktura ispol'zovaniya valovogo vnutrennego produkta. Federal'naya sluzhba gosudarstvennoi statistiki // Rosstat, 2014. URL: https://rosstat.gov.ru/bgd/regl/b14_11/IssWWW.exe/Stg/d01/12-05.htm data obrashcheniya: 6.11.2020)
6.
Connolly R., Hanson P. Russia’s Accession to the World Trade Organisation: Commitments, Processes // Eurasian Geography and Economics, 2012-P. 479-501
7.
Vassilieva Y., Mary Ellen Smith. Russian Federation: Food Security Doctrine Adopted // Global Agricultural Information Network Report RS1008, 2010.URL:https://gain.fas.usda.gov/Recent%20GAIN%20Publications/Food%20Security%20Doctrine%20Adopted%20_Moscow_Russian%20Federation_2-11-2010.pdf (data obrashcheniya: 18.11.2020)
8.
N.Gould-Davies. Economic effects and political impacts: Assessing Western sanctions on Russia // BOFIT Policy Brief 8, 2018. URL: https://helda.helsinki.fi/bof/bitstream/handle/123456789/15832/bpb0818.pdf? (data obrashcheniya: 20.11.2020)
9.
Citibank // Russia Macro View – Not too anxious about sanctions, 2015. URL: https://ir.citi.com/Ns6%2BuSgO5bg45MCK6HCwlUVxbZo5TXkL%2BBrYQ2S19pKubi3rbFbTU 255d6er4oAaBvV4bqrOgYE%3D (data obrashcheniya: 22.11.2020)
10.
World Bank // Russia Economic Report 33: The Dawn of a New Economic Era?, 2015. URL: https://www.worldbank.org/en/country/russia/publication/russia-economic-report-33 (data obrashcheniya: 22.11.2020)
11.
Russian Federation – Article IV Staff Report // International Monetary Fund. Washington D., 2015 URL: https://www.imf.org/external/pubs/ft/scr/2015/cr15211.pdf (data obrashcheniya: 27.11.2020)
12.
Goskompanii obyazhut prodavat' po $1 mlrd v den' dlya stabilizatsii situatsii na valyutnom rynke,’ [State-owned companies obliged to sell $1 billion per day to stabilise foreign exchange market] // Finmarket, 2014). URL: http://www.finmarket.ru/main/article/3899135 (data obrashcheniya: 18.11.2020)
13.
Lo B., Hill F. Putin's Pivot: Why Russia is Looking East // Foreign Affairs, 31. 2013
14.
United Nations. Comtrade Trade Database. Geneva: United Nations, 2014. URL: https://comtrade.un.org/

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленное к публикации исследование представляет собой хорошо структурированную научную статью, имеющую тематические подзаголовки, четким образом сформулированную цель и задачи исследования, которые раскрываются последовательно в связи с описанием санкционной политики Запада в отношении России.
Автор делает обоснованные прогнозы, исходя из анализа многолетней перспективы применения санкций со стороны западных государств как в экономическом плане, так и затрагивая конкретные политические меры воздействия на Российскую Федерацию. Внешнеполитические аспекты интегрированы в экономическую структуру международных отношений исследуемых субъектов. Статья написана на хорошем научном языке, содержит ряд положений, определяющих ее принципиальную научную новизну и прикладную значимость. Например, автором описана модель оценки долгосрочных эффектов, ощущаемых от применимых по отношении к России Западом санкций.
Тем не менее, несмотря на последовательность и четкую программу представленной статьи, она не лишена ряда ключевых недостатков. Например, за рамками рассмотрения совершенно остается политика России по противодействию западным санкциям, не описывают конкретные стратегии и перспективы снижения санкционных рисков для России. Несмотря на то, что автор указывает, что основные данные исследования берутся из «оценочных мнений, высказанных разными аналитическими центрами и экспертными группами по различным аспектам применения санкций в качестве ответных действий в связи политическими событиями на Украине в 2014 г», методология исследования четко не сформулирована. Автор не применяет конкретные процедуры анализа данных высказываний, например, контент или дискурс-анализ, не сопоставляет высказанные мнения и оценки с доктринальными источниками и программными документами в сфере санкционной политики.
Несмотря на то, что исследование опирается на широкий ряд источников, библиографию также следовало бы дополнить исследованиями российских и зарубежных исследователей, которые проанализировали как российско-американские отношения в последние десятилетия, так и международную ситуацию, вызванную кризисом политического режима на Украине. Например, автор мог бы дополнить исследование работами следующих авторов: Атурин В.В., Рукинов М.В., Ларин С.Н., Широкова Е.Ю. и др.
Рекомендуется также ознакомиться с крупным современным изданием, посвященным данной проблематике «Политика санкций: цели, стратегии, инструменты: хрестоматия» (сост. И.Н. Тимофеев, В.А. Морозов, Ю.С. Тимофееева), 2020 - в котором содержатся работы как прикладного, так и теоретико-методологического характера.
Также автору исследования настоятельно рекомендуется изменить название статьи, введя следующие элементы в заголовке: «Санкционная политика западных стран в отношении России: перспективы и оценка последствий в контексте Украинского кризиса».
Тем не менее, если суммировать оценку представленного исследования, оно представляет достаточно весомый и значимый интерес для потенциальной читательской аудитории журнала «Национальная безопасность». Рекомендуется устранить обозначенные выше недостатки и направить статью на рецензию повторно.