Читать статью '«Зеленый» курс в системе обеспечения защиты социально-экономических интересов макро- и микросубъектов' в журнале Национальная безопасность / nota bene на сайте nbpublish.com
Рус Eng Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Национальная безопасность / nota bene
Правильная ссылка на статью:

«Зеленый» курс в системе обеспечения защиты социально-экономических интересов макро- и микросубъектов

Самойлова Людмила Константиновна

кандидат экономических наук

доцент, кафедра Административного и финансового права, Санкт-Петербургский институт (филиал) Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)»

199178, Россия, Санкт-Петербург область, г. Санкт-Петербург, ул. В.о., 10-Я линия, 19, оф. А

Samoilova Liudmila Konstantinovna

PhD in Economics

Docent, the department of Administrative and Financial Law, Saint Petersburg Institute (Branch) of All-Russian State University of Justice

199178, Russia, Sankt-Peterburg oblast', g. Saint Petersburg, ul. V.o., 10-Ya liniya, 19, of. A

samoylovalk@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0668.2021.4.36381

Дата направления статьи в редакцию:

27-08-2021


Дата публикации:

03-09-2021


Аннотация: Статья посвящена исследованию «зеленой» экономики – экономической модели, приоритеты которой схожи с целями устойчивого развития, а ее постулаты приобретают особую значимость в условиях усиливающегося отрицательного антропогенного воздействия на окружающую среду. Однако в большинстве научных публикаций говорится исключительно о преимуществах перехода на «зеленый» курс, которые неоспоримы с точки зрения сохранения и приумножения естественно-природного потенциала территории, но раскрытию причин, препятствующих масштабированию экоориентированного поведения, последствий от реализации подобных преобразований для макро- и микроакторов, оценке сложившихся экотрендов в публично-правовых образованиях надлежащего внимания не уделено. Ввиду этого цель статьи сводится к выявлению влияния «зеленых» реформ на социально-экономические интересы макро- и микросубъектов, основанному на результатах анализа характерных черт процесса экологизации экономической деятельности.   Исследование базируется на совокупности общенаучных и частнонаучных методов. Первые представлены анализом, синтезом, индукцией, дедукцией, их использование позволило сформулировать содержание «зеленого» курса. Вторые включают: PEST-анализ, SWOT-анализ, при помощи которых определены положительные и отрицательные последствия для экономических агентов при выборе модели «зеленой» экономики; относительные статистические величины, индексы, ранжирование – применялись для оценки экотрендов, закрепившихся в регионах Российской Федерации. В ходе проведенного исследования установлено, что «зеленый» вектор экономического развития несет в себе не только позитивные, но и негативные изменения для макро- и микроакторов, что дестимулирует их экоактивность. При этом оценка экологической ситуации в субъектах федерации подтвердила низкую экововлеченнность экономических агентов, что требует незамедлительного распространения природоохранных инициатив, но с учетом других публичных и частных интересов.


Ключевые слова: коричневая экономика, зеленая экономика, PEST-анализ, SWOT-анализ, макро- и микросубъекты, экоориентированность, антропогенное воздействие, региональная экономика, показатели, ранжирование

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 20-010-00387.

Abstract: This article is dedicated to examination of the “green” economy – the economic model with priorities similar to the goals of sustainable development; its postulates are of particular importance in the context of increasing negative anthropogenic impact upon the environment. The majority of scientific publications discuss the advantages of transitioning toward the “green” course, which are indisputable from the perspective of preservation and augmentation of natural potential of the territory; while the factors that impede the proliferation of eco-oriented behavior, consequences of implementation such transformations for macro- and micro-actors, and assessment of the existing eco-trends in public law entities do not receive due attention. Therefore, this article aims to determine the impact of “green” reforms upon the socioeconomic interests of macro- and micro-actors leaning on the results of analysis of the characteristic features of the process of greening of economic activity. In the course of research, the author establishes that the “green” vector of economic development entails not only positive changes for macro- and micro-actors, but negative as well, which discourages their eco-activity. At the same time, the assessment of environmental situation in the constituent entities of the Russian Federation indicates the low eco-involvement of economic agents, which requires immediate implementation of environmental initiatives, although considering other public and private interests.



Keywords:

anthropogenic impact, eco-orientation, macro- and microsubjects, SWOT analysis, PEST analysis, green economy, brown economy, regional economy, indicators, ranking

Модель «коричневой» экономики, небезуспешно используемая в конце 1990-х – начале 2000-х годов в Российской Федерации, в настоящее время теряет свои позиции, что обусловлено множеством факторов, в первую очередь ростом числа экочувствительных экономических микро- и макросубъектов. Так, меняется представление о потреблении со стороны домохозяйств, во главу угла ими ставится вопрос о его рационализации. Причины смены парадигмы потребительского поведения различны, все их разнообразие можно подразделить на материальные и нематериальные. Первые сопряжены с непостоянством доходов населения, падение которых, как правило, требует от индивида сформировать новую схему удовлетворения базовых нужд, построенную на снижении объемов потребления, напротив, рост благосостояния видоизменяет потребности личности, отводя особое значение безопасности, включая ее экологическую составляющую, важную для сохранения здоровья и увеличения продолжительности жизни. Вторые изначально связаны с ответственностью человека перед окружающей средой, невежественное отношение к природе ведет к экологической деградации, борьба с которой становится приоритетной не только для отдельно взятой экоориентированной личности, но и для всего человечества в целом. А поскольку поведение конечного потребителя оказывает непосредственное влияние на производителя, ему также приходится перестраивать свою финансово-хозяйственную деятельность. И тут наблюдаются совершенно полярные подходы в предпринимательстве: пренебрежение мерами по защите окружающей среды в целях сокращения издержек и последующего снижения стоимости производимых товаров, работ, услуг, что актуально при ориентации на потребителя низших благ; перевод предприятия на «зеленый» курс, позитивно отражающийся на деловом имидже, но влекущий за собой расходы на внедрение «зеленых» технологий. Выбор той или иной предпринимательской стратегии часто обусловлен проводимой государственной политикой в сфере экономики и экологии. Очевидно, что у государства как активного участника экономических отношений имеются различные механизмы воздействия и на производителя, и на потребителя. Однако его интересы не ограничены исключительно плоскостью экономической выгоды, они гораздо шире: на первый план выходят вопросы обеспечения безопасности. В этой связи государство и как субъект защиты публичных и частных интересов, и как структурная единица мирового сообщества призвано найти баланс в области природопользования и охраны окружающей среды, с одной стороны, направленный на создание комфортных условий для жизнедеятельности остальных групп экономических агентов, с другой – подтверждающий его вовлеченность в урегулирование экологических диспропорций в международном масштабе. Отказ от «зеленого» вектора экономического развития может привести к снижению конкурентоспособности продукции, разрыву партнерских отношений в различных областях, а следовательно, к потере источников доходов, что в целом за собой влечет негативные последствия для национальной экономики. Но также и ввод «зеленых» технологий неразрывен с ростом затрат, представляющим для финансово нестабильных организаций угрозу. Кроме того, в ряде случаев причиной убытков на макроуровне может быть не столько собственное уклонение от экологических преобразований – концентрация на предпочтительности сырьевой модели, обусловленная устоявшимися интеграционными связями, наличием соответствующих ресурсов, отсутствием необходимости в финансовых вложениях с длительным сроком окупаемости, сколько переориентация стратегических экономических партнеров на «зеленое» потребление, провоцирующая сокращение закупок сырья у государства-поставщика, и, как следствие, понижение его экспортных доходов при параллельном сохранении импортных расходов, ввиду сохранившейся потребности в каком-либо конечном продукте, производителем которого оно не является.

Несмотря на необходимость дополнительных расходов, именно модель «зеленой» экономики носит перспективный характер, так как устранение экологического дефицита в результате ее реализации не только приведет к долгосрочным положительным последствиям для окружающей среды, то есть отразится на благополучии настоящего и будущих поколений, но и поспособствует удержанию позиций в мировом экономическом пространстве.

Раскрытию концепции «зеленой» экономики посвящено множество научных публикаций, в них ученые не только отражают приоритетность экологического подхода для социально-экономического развития [7, с. 258; 10, с. 8-11; 18, с. 32; 23, с. 9], но и затрагивают различные аспекты перехода к указанной модели, включая вопросы внедрения экологических инноваций [14, с. 26], стимулирования «зеленых» инвестиций [4, с. 70], оценки эколого-экономического потенциала макро- и микросубъектов [8, с. 427-429] и другие.

Под «зеленой» экономикой подразумевается создание условий для экономической деятельности, направленной на равномерное удовлетворение частных и публичных потребностей, без нанесения ущерба окружающей среде, то есть избегая переноса последствий от экологической деградации на предстоящие периоды и возложения ответственности за пренебрежительное отношение к природе на следующие поколения [5, с. 142; 6, с. 115; 11, с. 20]. При этом большое количество авторов указывают на ее существенное сходство с концепцией устойчивого развития [1, с. 142; 9, с. 116; 12, с. 62; 13, с. 27; 15, с. 720; 17, с. 323], ее ключевыми элементами выступают экологическое равновесие, социальное равенство, экономическая стабильность, обеспечение каждого из них невозможно в отрыве друг от друга. Что также подтверждает и С. Бобылев, по мнению которого экологические аргументы первостепенны для достижения целей устойчивого развития [2, с. 107], поскольку истощение естественно-природного потенциала, типичное для сырьевой экономики, способствует усилению дифференциации населения по уровню и качеству жизни, так как дефицит ресурсов провоцирует нехватку создаваемого экономического блага, а агрессивные виды производства загрязняют природу, делая даровое благо недоступным или непригодным к потреблению. В этой связи интересна позиция А. А. Пакиной, В. А. Горбанева, трактующих «зеленую» экономику через рациональное природопользование [16, с. 135], позволяющее сохранить, а в отдельных случаях приумножить ресурсы.

Ряд разработок затрагивают вопросы влияния экологического фактора на экономический рост. Так, А. Б. Савченко и Т. Л. Бородина отмечают уместность учета вклада от использования естественно-природного потенциала в совокупном макро- и мезоэкономическом результате [20, с. 311]. В свою очередь, в работе О. С. Сухарева присутствует тезис о том, что экологические расходы не ведут к замедлению экономического развития [22, с. 359]. Позитивное воздействие «зеленого» курса на экономический рост упоминается и в других публикациях [3, с. 42].

Некоторые авторы акцентируют внимание на необходимости отслеживания сложившейся экоситуации, поскольку отсутствие данных об экологической вовлеченности макро- и микроакторов препятствует выработке ресурсосберегающего курса. Таким образом, исследование состояния окружающей среды публично-правовых образований является одним из этапов устранения экологического дисбаланса, реализация которого предшествует переходу к модели «зеленой» экономики. Кроме того, процесс оценивания причастности экономических агентов к природоохранной деятельности важен для последующего перераспределения экологической нагрузки между мезообразованиями [21, с. 57], что приобретает особое значение в условиях высокой степени дифференциации территорий по уровню развития, свойственной регионам Российской Федерации.

В целом можно отметить положительное восприятие научным сообществом концепции «зеленой» экономики, поскольку ее предназначение сводится к формированию экоповедения у участников экономических отношений, базирующегося на рационализации потребления, внедрении природосберегающих технологий, сокращении масштабов загрязнения окружающей среды.

Однако нужно не забывать, что любые преобразования, в том числе и несущие в себе позитивное начало, могут непредсказуемо отразиться на процессах жизнедеятельности экономических акторов, поскольку происходит разрушение устоявшихся взаимосвязей и взаимоотношений, а построение качественно новых требует времени. Оценка последствий от смены экономического курса может быть реализована посредством инструментов качественного анализа, среди которых особое место занимают PEST- и SWOT-анализ. Первый из них направлен на определение воздействия внешнего «окружения» на участников процесса экономических преобразований – переход к модели «зеленой» экономики. К тому же, он служит информационной основой для второго, который сводится к обнаружению сильных и слабых сторон, возможностей и угроз избранной модели.

Стоит заметить, что выстраивание «зеленого» курса это не прерогатива какой-то отдельно взятой группы экономических агентов, придерживаться правил и стандартов экоповедения следует и публично-правовым образованиям, и хозяйствующим субъектам, и домохозяйствам. В случае пренебрежения экологическими требованиями со стороны как макро-, так и микроакторов предотвратить экологическую деградацию не удастся. Например, государство в силу присущей ему регулятивной функции поощряет традиционные для «коричневой» экономики виды деятельности, что дестимулирует «зеленую» активность предпринимательского сектора. Микросубъекты, избрав губительный для экосферы режим жизнедеятельности, будут наносить реальный ущерб окружающей среде, скрываясь от ответственности, что сделает невозможным работу компенсаторного механизма, сфокусированного на восстановлении экологического баланса. В этой связи PEST-анализ проведен с позиции выявления последствий для всех групп экономических агентов от влияния внешнего «окружения» при внедрении «зеленого» курса (рисунок 1). В целом же говоря о состоянии различных видов – политического, экономического, социального, технологического – «окружения», можно указать на присутствие давления, обуславливающего необходимость изменения вектора экономического развития, и недостаток экозаинтересованности со стороны как производителей, так и потребителей, поскольку смена поведенческой парадигмы накладывает на них ряд ограничений.

Изменения для экономических акторов, предопределенные переходом к модели «зеленой» экономики

PEST-анализ свидетельствуют о том, что последствия для экономических агентов от выбора «зеленого» вектора развития могут быть и позитивными, и негативными. В первую очередь это вызвано состоянием внешнего «окружения».

Результаты SWOT-анализа представлены на рисунке 2.

Экономические ожидания различных групп акторов от перехода к «зеленой» экономике

Как видно из рисунка 2, модель «зеленой» экономики имеет не только положительные, но и отрицательные черты, что требует от регулятора при переходе к новому курсу рассудительности, базирующейся на учете социально-экономического положения различных групп экономических субъектов. Но подобный подход не отвергает важность соблюдения принципа экоориентированности на макро- и микроуровнях, поскольку антропогенное воздействие на природу неоспоримо. Так, домохозяйства и хозяйствующие субъекты в результате функционирования активно образуют различные отходы, осуществляют выбросы загрязняющих веществ в атмосферу, сброс загрязненных сточных вод в водные объекты. К тому же одной из причин техногенных катастроф является человеческий фактор – ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей работником технически сложных производств, обусловленное недостаточной квалификацией, халатностью, пренебрежением мерами предосторожности. Биосфера также истощается в процессе жизнедеятельности индивидов: происходит постепенное сокращение ареалов обитания отдельных видов живых существ, их уничтожение при нарушении правил вылова и охоты. Продолжительное игнорирование экологической деградации влечет за собой необратимые последствия для природы, что неблагоприятно сказывается на состоянии здоровья и, как следствие, на продолжительности жизни населения.

В таблице 1 представлен набор показателей, посредством которых можно оценить не только негативные проявления антропогенного воздействия на природу, но и определить степень эколого-восстановительной деятельности, реализуемой как микро-, так и мезосубъектами. В их перечень вошли исключительно относительные статистические величины, что позволит провести сравнение экологического состояния регионов путем их ранжирования по результатам исчисления отобранных индикаторов.

Таблица 1. Система показателей, характеризующих антропогенное воздействие на экосферу

Показатели воздействия на окружающую среду

Отрицательное

Положительное

Сброс загрязненных сточных вод в поверхностные водные объекты в расчете на одну организацию

Расходы на охрану окружающей среды в процентах к ВРП

Использование свежей воды в расчете на одну организацию

Объем оборотной и последовательно используемой воды в расчете на одну организацию

Выбросы загрязняющих веществ в атмосферный воздух, отходящих от стационарных источников в расчете на одну организацию

Доля уловленных и обезвреженных загрязняющих атмосферу веществ в общем количестве отходящих загрязняющих веществ от стационарных источников

Сводные расчеты перечисленных показателей приведены в таблице 2 в разрезе регионов, в которых были отмечены наилучшие и наихудшие значения коэффициентов в среднем за пять лет (с 2015 по 2019 годы). Совокупная выборка представлена 83 субъектами федерации, в нее не вошли Респ. Крым и г. Севастополь из-за отсутствия отдельных сведений.

Таблица 2. Динамика показателей, отображающих воздействие экономических субъектов на окружающую среду

Наименование показателя

Публично-правовое образование

Годы

2015

2016

2017

2018

2019

Показатели отрицательного воздействия на экосферу

Сброс загрязненных сточных вод в поверхностные водные объекты в расчете на одну организацию, тыс. м3

Российская Федерация

2,9

3,1

3,0

3,1

3,3

Регион-лидер – Чеченская Респ.

0,0

0,0

0,0

0,0

0,0

Регион-аутсайдер – Мурманская обл.

14,5

16,9

17,4

17,3

18,0

Использование свежей воды в расчете на одну организацию, тыс. м3

Российская Федерация

10,8

11,5

11,7

12,6

13,4

Регион-лидер – Респ. Алтай

1,4

1,2

1,0

1,3

1,4

Регион-аутсайдер – Ленинградская обл.

148,9

157,9

153,4

170,1

148,2

Выбросы загрязняющих веществ в атмосферный воздух, отходящих от стационарных источников в расчете на одну организацию, тыс. т

Российская Федерация

3,4

3,6

3,8

4,1

4,5

Регион-лидер – г. Москва

0,1

0,1

0,1

0,1

0,1

Регион-аутсайдер – Ненецкий АО

88,9

80,6

95,6

72,2

68,8

Показатели положительного воздействия на экосферу

Расходы на охрану окружающей среды в процентах к ВРП, %

Российская Федерация

0,9

0,9

0,9

0,8

0,9

Регион-лидер – Красноярский кр.

2,2

2,3

2,2

1,6

1,5

Регион-аутсайдер – Респ. Дагестан

0,1

0,1

0,1

0,1

0,1

Объем оборотной и последовательно используемой воды в расчете на одну организацию, тыс. м3

Российская Федерация

27,5

28,9

30,4

34,2

37,7

Регион-лидер – Курская обл.

244,4

250,5

273,6

274,9

267,6

Регион-аутсайдер – Респ. Ингушетия

0,0

0,0

0,0

0,0

0,0

Доля уловленных и обезвреженных загрязняющих атмосферу веществ в общем количестве отходящих загрязняющих веществ от стационарных источников, %

Российская Федерация

75,0

73,9

74,4

73,3

75,0

Регион-лидер – Карачаево-Черкесская Респ.

93,2

93,9

93,3

90,8

94,1

Регион-аутсайдер – Ямало-Ненецкий АО

0,1

0,0

0,0

0,0

0,0

На основе данных таблицы 2 можно сформулировать следующий вывод: в Российской Федерации отсутствуют очевидные регионы-лидеры (аутсайдеры) по совокупности указанных показателей, что свидетельствует об иррегулярности противодействия экологическим угрозам. Одним из критериев, подтверждающих факт малораспространенности экоориентированного поведения, являются расходы на охрану окружающей среды, которые в целом по стране за последние пять не превышают 1% от валового регионального продукта по субъектам федерации.

В целях обнаружения сокращения (нарастания) неблагоприятных последствий для окружающей среды, равно как и активизации (замедления) природоохранных инициатив, целесообразно отслеживать количественные изменения приведенных индикаторов во времени: для первой группы коэффициентов позитивные сдвиги в области защиты экосферы будут наблюдаться в случае отрицательной динамики, для второй – в случае положительной (таблица 3).

Таблица 3. Агрегированные результаты отслеживания динамики показателей антропогенного воздействия на экосферу

Регионы с устойчивой позитивной динамикой

(общий балл по показателю равен 5)

Общий балл по показателю равен 4

Общий балл по показателю равен 3

Общий балл по показателю равен 2

Общий балл по показателю равен 1

Регионы с устойчивой негативной динамикой

(общий балл по показателю равен 0)

Безопасное состояние экономики региона

Условно безопасное состояние экономики региона

Псевдобезопасное состояние экономики региона

Показатели отрицательного воздействия на экосферу

1. Сброс загрязненных сточных вод в поверхностные водные объекты в расчете на одну организацию

3 региона (Чеченская Респ., Пермский кр., Чукотский АО)

1 регион

21 регион

29 регионов

25 регионов

4 региона (Рязанская обл., Тамбовская обл., Ямало-Ненецкий АО, Забайкальский кр.)

2. Использование свежей воды в расчете на одну организацию

Нет

3 региона

9 регионов

37 регионов

28 регионов

6 регионов (Респ. Коми, Ненецкий АО, Респ. Марий Эл, Тюменская обл., Ханты-Мансийский АО, Иркутская обл.)

3. Выбросы загрязняющих веществ в атмосферный воздух, отходящих от стационарных источников в расчете на одну организацию

Нет

6 регионов

11 регионов

42 региона

21 регион

3 региона (Калининградская обл., Ставропольский кр., Ямало-Ненецкий АО)

Показатели положительного воздействия на экосферу

4. Расходы на охрану окружающей среды в процентах к ВРП

Нет

6 регионов

28 регионов

31 регион

16 регионов

2 региона (Респ. Карелия, Оренбургская обл.)

5. Объем оборотной и последовательно используемой воды в расчете на одну организацию

7 регионов (Мурманская обл., Новгородская обл., Ставропольский кр., Респ. Башкортостан, Респ. Хакасия, Кемеровская обл., Еврейская авт. обл.)

27 регионов

37 регионов

9 регионов

2 региона

1 регион (Респ. Ингушетия)

6. Доля уловленных и обезвреженных загрязняющих атмосферу веществ в общем количестве отходящих загрязняющих веществ от стационарных источников*

2 региона (Респ. Алтай, Еврейская авт. обл.)

8 регионов

24 региона

36 регионов

7 регионов

4 региона (Брянская обл., Кабардино-Балкарская Респ., Ямало-Ненецкий АО, Кемеровская обл.)

*) данные по Респ. Ингушетия, Ненецкому АО отсутствуют.

Стоит отметить, что полученные агрегированные результаты характеризуют исключительно внутренние экотренды, сложившиеся в субъекте федерации, межрегиональное сравнение в таблице 3 не приводится. А следовательно, они указывают на позитивное или негативное течение экопроцессов в мезообразовании без учета его статуса в совокупной выборке (место в рейтинге регионов). При этом для большинства субъектов федерации типична перемежающаяся динамика с преобладанием отрицательных изменений (за исключением значений по индикатору – Объем оборотной и последовательно используемой воды в расчете на одну организацию). Подобная экотенденция демонстрирует сохранение пренебрежительной позиции к природоохранной деятельности.

Для оценки экокомфортности территории также уместно использовать индексы, на основе которых можно установить, какие хозяйственные процессы, затрагивающие природный потенциал, являются превалирующими – отрицательные или положительные. В этой связи разработан «Индекс экономии забора свежей воды» (таблица 4), отражающий активность предприятий в вопросах повторного использования сточной и коллекторно-дренажной воды. Расчет его осуществляется по формуле:

, где

ИЭСВ – индекс экономии забора свежей воды;

ТОВ – темп изменения объема оборотной и последовательно используемой воды в расчете на одну организацию (цепной);

ТСВ – темп изменения использования свежей воды в расчете на одну организацию (цепной).

Исчисленная величина индекса должна быть не менее единицы (норма – ИЭСВ ≥ 1), в ином случае для региона типична невовлеченность хозяйствующих субъектов в практику сбережения водных ресурсов.

Таблица 4. Обобщенные итоги вычисления Индекса экономии забора свежей воды

Год

Перечень регионов, в которых «Индекс экономии забора свежей воды» ниже нормы – <1

2015

30 регионов: Белгородская обл.; Брянская обл.; Воронежская обл.; Калужская обл.; Рязанская обл.; Респ. Коми; Калининградская обл.; Псковская обл.; г. Санкт-Петербург; Респ. Адыгея; Респ. Калмыкия; Волгоградская обл.; Респ. Ингушетия; Карачаево-Черкесская Респ.; Респ. Марий Эл; Удмуртская Респ.; Самарская обл.; Саратовская обл.; Курганская обл.; Тюменская обл.; Ханты-Мансийский АО; Ямало-Ненецкий АО; Челябинская обл.; Респ. Алтай; Красноярский кр.; Иркутская обл.; Новосибирская обл.; Респ. Саха; Камчатский кр.; Сахалинская обл.

2016

35 регионов: Брянская обл.; Калужская обл.; Костромская обл.; Рязанская обл.; Смоленская обл.; Тамбовская обл.; Тверская обл.; Тульская обл.; Ярославская обл.; г. Москва; Респ. Коми; Ленинградская обл.; Мурманская обл.; Респ. Адыгея; Краснодарский кр.; Астраханская обл.; Респ. Дагестан; Респ. Ингушетия; Кабардино-Балкарская Респ.; Чеченская Респ.; Ставропольский кр.; Респ. Мордовия; Чувашская Респ.; Самарская обл.; Свердловская обл.; Тюменская обл.; Ханты-Мансийский АО; Алтайский кр.; Иркутская обл.; Новосибирская обл.; Респ. Бурятия; Забайкальский кр.; Приморский кр.; Хабаровский кр.

2017

39 регионов: Брянская обл.; Владимирская обл.; Воронежская обл.; Костромская обл.; Липецкая обл.; Московская обл.; Рязанская обл.; Смоленская обл.; Тамбовская обл.; Респ. Карелия; Респ. Коми; Мурманская обл.; Псковская обл.; Респ. Калмыкия; Волгоградская обл.; Ростовская обл.; Респ. Дагестан; Респ. Ингушетия; Карачаево-Черкесская Респ.; Ставропольский кр.; Кировская обл.; Нижегородская обл.; Пензенская обл.; Саратовская обл.; Ульяновская обл.; Курганская обл.; Ханты-Мансийский АО; Ямало-Ненецкий АО; Челябинская обл.; Респ. Тыва; Респ. Хакасия; Алтайский кр.; Красноярский кр.; Иркутская обл.; Омская обл.; Респ. Бурятия; Респ. Саха; Забайкальский кр.; Сахалинская обл.

2018

45 регионов: Белгородская обл.; Воронежская обл.; Ивановская обл.; Курская обл.; Липецкая обл.; Рязанская обл.; Смоленская обл.; Тамбовская обл.; Тульская обл.; Ярославская обл.; Респ. Карелия; Респ. Коми; Ненецкий АО; Волгоградская обл.; Мурманская обл.; Новгородская обл.; г. Санкт-Петербург; Респ. Адыгея; Краснодарский кр.; Астраханская обл.; Волгоградская обл.; Респ. Ингушетия; Кабардино-Балкарская Респ.; Карачаево-Черкесская Респ.; Респ. Северная Осетия; Чеченская Респ.; Респ. Башкортостан; Респ. Мордовия; Чувашская Респ.; Нижегородская обл.; Оренбургская обл.; Саратовская обл.; Тюменская обл.; Ханты-Мансийский АО; Челябинская обл.; Новосибирская обл.; Омская обл.; Томская обл.; Респ. Саха; Камчатский кр.; Хабаровский кр.; Магаданская обл.; Сахалинская обл.; Чукотский АО

2019

39 регионов: Белгородская обл.; Брянская обл.; Калужская обл.; Курская обл.; Липецкая обл.; Московская обл.; Орловская обл.; Рязанская обл.; Тамбовская обл.; Ярославская обл.; Респ. Карелия; Архангельская обл.; Ненецкий АО; Калининградская обл.; Псковская обл.; Респ. Адыгея; Астраханская обл.; Респ. Дагестан; Респ. Ингушетия; Карачаево-Черкесская Респ.; Респ. Северная Осетия; Чеченская Респ.; Респ. Мордовия; Удмуртская Респ.; Чувашская Респ.; Кировская обл.; Саратовская обл.; Ульяновская обл.; Респ. Алтай; Респ. Тыва; Респ. Хакасия; Кемеровская обл.; Новосибирская обл.; Омская обл.; Респ. Саха; Забайкальский кр.; Камчатский кр.; Магаданская обл.

Из 83 субъектов федерации только в четырех значение Индекса экономии забора свежей воды на протяжении пяти лет (2014-2019 годы) соответствует норме, а именно: Респ. Татарстан, Пермском кр., Амурской обл., Еврейской авт. обл..

Наихудший результат по совокупной выборке (83 региона), выражающийся в отклонении полученной величины индекса от нормы в большинстве мезообразований, пришелся на 2018 год – год восстановления предпринимательской активности после периода экономико-политической нестабильности 2014-2016 годов.

Таким образом, анализ исчисленных показателей, описывающих антропогенное воздействие на окружающую среду, подтверждает низкую вовлеченность в борьбу с экологическим дисбалансом мезо- и микроакторов, что обусловлено рядом факторов:

- неосознанность при использовании естественно-природного потенциала ввиду закрепившегося ошибочного мнения о неограниченности даровых благ;

- желание удовлетворить потребности в нормальных благах, игнорируя первостепенность создания безопасного окружения, в том числе и экологического;

- экологические издержки снижают валовую прибыть предприятий, в то же время отдача от таких вложений неочевидна, носит перспективный характер.

Несмотря на закрепившуюся среди экономических субъектов пренебрежительную позицию в вопросе охраны окружающей среды, на что указывают результаты оценки экотрендов в регионах, следование «коричневому» курсу в будущем приведет не только к необратимой экологической деградации, но и сократит возможности государства выступать полноправным членом экоориентированного мирового сообщества. По этой причине природоохранная деятельность, сопровождающаяся сменой вектора экономического развития, базирующегося на внедрении ресурсосберегающих технологий, выпуске «зеленой» продукции, масштабном экопросвещении, должна стать приоритетной для микро- и макроакторов.

Библиография
1.
Ануфриев В. П., Ануфриева Е. И., Петрунько Л. А. Повышение конкурентоспособности регионов и предприятий за счет зеленой экономики (на примере Свердловской области) // Вестник УрФУ. Серия: Экономика и управление. 2014. № 3. С. 134-145.
2.
Бобылев С. Устойчивое развитие: парадигма для будущего // Мировая экономика и международные отношения. 2017. № 3. С. 107-113.
3.
Бокарев А. А., Яковлев И. А., Кабир Л. С. «Зеленые» инвестиции в России: поиск приоритетных направлений // Финансовый журнал. 2018. № 1. С. 40-49.
4.
Боркова Е. А. Политика стимулирования зеленого инвестирования как направление регулирования рынка зеленого финансирования // Управленческое консультирование. 2020. № 5. С. 68-76.
5.
Ботавина Р. Н. Экологические аспекты «зеленой экономики» в системе экономического роста России // МИР (Модернизация. Инновации. Развитие). 2016. № 4 (28). С. 142-147.
6.
Бочко В. С. Зеленая экономика: вторая вечная проблема человечества // Вестник УрФУ. Серия: Экономика и управление. 2014. № 3. С. 113-119.
7.
Вукович Н. А., Ларионова В. А., Бирюлина В. В. Реализация концепции «зеленой» экономики на уровне агломерации: российский опыт согласования региональных и муниципальных интересов // Ars Administrandi (Искусство управления). 2018. № 2 (10). С. 257-271.
8.
Горбунова О. И., Каницкая Л. В. Развитие методов оценки эко-эффективности как основное требование реализации принципов «зеленой экономики» // Вопросы инновационной экономики. 2019. №2. С. 419-434.
9.
Захарова Татьяна Викторовна Зеленая экономика и устойчивое развитие России: противоречия и перспективы // Вестник Томского государственного университета. Экономика. 2015. № 2 (30). С. 116-126.
10.
Зеленая экономика и цели устойчивого развития для России: коллективная монография / под науч. ред. С. Н. Бобылёва, П. А. Кирюшина, О. В. Кудрявцевой. М.: Экономический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, 2019. 284 с.
11.
Иванова Н. И., Левченко Л. В. «Зеленая» экономика: сущность, принципы и перспективы // Вестник ОмГУ. Серия: Экономика. 2017. № 2. С. 19-28.
12.
Каминов А. А., Ануфриев В. П. Методологические подходы к исследованию зеленой экономики// Экономика: вчера, сегодня, завтра. 2019. № 11А (9). С. 61-74.
13.
Кожевников С. А., Лебедева М. А. Проблемы перехода к зеленой экономике в регионе (на материалах Европейского Севера России) // Проблемы развития территории. 2019. № 4 (102). С. 72-88.
14.
Кузьминых Н. А., Ахметова К. М. Проблемы в сфере экоинноваций в Российской Федерации // Экономика и управление: научно-практический журнал. 2019. № 6. С. 26-30.
15.
Макаров И. Н., Дробот Е. В., Левчегов О. Н. Зеленая экономика, цифровые технологии и наноинструментарий: основные базисы трансформации производственных систем в Евразийском экономическом союзе // Экономические отношения. 2020. № 3 (10). С. 719-742.
16.
Пакина А. А., Горбанёв В. А. Перспективы зеленой экономики как новой парадигмы развития // Вестник МГИМО-Университета. 2019. № 12 (5). С. 134-155.
17.
Порфирьев Б. Н. «Зеленая» экономика: общемировые тенденции развития и песпективы // Вестник Российской академии наук. 2012. №4. С. 323-344.
18.
Прудникова А. А., Мудрецов А. Ф. «Зеленая экономика» как драйвер устойчивого развития // Экономика и математические методы. 2020. № 2 (56). C. 32-39.
19.
Регионы России. Социально-экономические показатели. 2020: Стат. сб. / Росстат. М., 2020. 1242 с.
20.
Савченко А. Б., Бородина Т. Л. Зеленая и цифровая экономика как инструмент устойчивого развития урбанизированных территорий // Известия Российской академии наук. Серия географическая. 2020. № 2. С. 310-320.
21.
Самойлова Л. К. Многоцелевая территориально-ориентированная экономика как предпочтительная модель экономически безопасного развития Российской Федерации // Теоретическая и прикладная экономика. 2020. № 4. С. 50-65.
22.
Сухарев О. С. Экономический рост быстро изменяющейся экономики: теоретическая постановка // Экономика региона. 2016. Т. № 2. С. 359-370.
23.
Яковлев И. А., Кабир Л. С., Никулина С. И., Раков И. Д. Финансирование «зеленого» экономического роста: концепции, проблемы, подходы // Финансовый журнал. 2017. №3 (37). С. 9-21.
References
1.
Anufriev V. P., Anufrieva E. I., Petrun'ko L. A. Povyshenie konkurentosposobnosti regionov i predpriyatii za schet zelenoi ekonomiki (na primere Sverdlovskoi oblasti) // Vestnik UrFU. Seriya: Ekonomika i upravlenie. 2014. № 3. S. 134-145.
2.
Bobylev S. Ustoichivoe razvitie: paradigma dlya budushchego // Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya. 2017. № 3. S. 107-113.
3.
Bokarev A. A., Yakovlev I. A., Kabir L. S. «Zelenye» investitsii v Rossii: poisk prioritetnykh napravlenii // Finansovyi zhurnal. 2018. № 1. S. 40-49.
4.
Borkova E. A. Politika stimulirovaniya zelenogo investirovaniya kak napravlenie regulirovaniya rynka zelenogo finansirovaniya // Upravlencheskoe konsul'tirovanie. 2020. № 5. S. 68-76.
5.
Botavina R. N. Ekologicheskie aspekty «zelenoi ekonomiki» v sisteme ekonomicheskogo rosta Rossii // MIR (Modernizatsiya. Innovatsii. Razvitie). 2016. № 4 (28). S. 142-147.
6.
Bochko V. S. Zelenaya ekonomika: vtoraya vechnaya problema chelovechestva // Vestnik UrFU. Seriya: Ekonomika i upravlenie. 2014. № 3. S. 113-119.
7.
Vukovich N. A., Larionova V. A., Biryulina V. V. Realizatsiya kontseptsii «zelenoi» ekonomiki na urovne aglomeratsii: rossiiskii opyt soglasovaniya regional'nykh i munitsipal'nykh interesov // Ars Administrandi (Iskusstvo upravleniya). 2018. № 2 (10). S. 257-271.
8.
Gorbunova O. I., Kanitskaya L. V. Razvitie metodov otsenki eko-effektivnosti kak osnovnoe trebovanie realizatsii printsipov «zelenoi ekonomiki» // Voprosy innovatsionnoi ekonomiki. 2019. №2. S. 419-434.
9.
Zakharova Tat'yana Viktorovna Zelenaya ekonomika i ustoichivoe razvitie Rossii: protivorechiya i perspektivy // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Ekonomika. 2015. № 2 (30). S. 116-126.
10.
Zelenaya ekonomika i tseli ustoichivogo razvitiya dlya Rossii: kollektivnaya monografiya / pod nauch. red. S. N. Bobyleva, P. A. Kiryushina, O. V. Kudryavtsevoi. M.: Ekonomicheskii fakul'tet MGU imeni M. V. Lomonosova, 2019. 284 s.
11.
Ivanova N. I., Levchenko L. V. «Zelenaya» ekonomika: sushchnost', printsipy i perspektivy // Vestnik OmGU. Seriya: Ekonomika. 2017. № 2. S. 19-28.
12.
Kaminov A. A., Anufriev V. P. Metodologicheskie podkhody k issledovaniyu zelenoi ekonomiki// Ekonomika: vchera, segodnya, zavtra. 2019. № 11A (9). S. 61-74.
13.
Kozhevnikov S. A., Lebedeva M. A. Problemy perekhoda k zelenoi ekonomike v regione (na materialakh Evropeiskogo Severa Rossii) // Problemy razvitiya territorii. 2019. № 4 (102). S. 72-88.
14.
Kuz'minykh N. A., Akhmetova K. M. Problemy v sfere ekoinnovatsii v Rossiiskoi Federatsii // Ekonomika i upravlenie: nauchno-prakticheskii zhurnal. 2019. № 6. S. 26-30.
15.
Makarov I. N., Drobot E. V., Levchegov O. N. Zelenaya ekonomika, tsifrovye tekhnologii i nanoinstrumentarii: osnovnye bazisy transformatsii proizvodstvennykh sistem v Evraziiskom ekonomicheskom soyuze // Ekonomicheskie otnosheniya. 2020. № 3 (10). S. 719-742.
16.
Pakina A. A., Gorbanev V. A. Perspektivy zelenoi ekonomiki kak novoi paradigmy razvitiya // Vestnik MGIMO-Universiteta. 2019. № 12 (5). S. 134-155.
17.
Porfir'ev B. N. «Zelenaya» ekonomika: obshchemirovye tendentsii razvitiya i pespektivy // Vestnik Rossiiskoi akademii nauk. 2012. №4. S. 323-344.
18.
Prudnikova A. A., Mudretsov A. F. «Zelenaya ekonomika» kak draiver ustoichivogo razvitiya // Ekonomika i matematicheskie metody. 2020. № 2 (56). C. 32-39.
19.
Regiony Rossii. Sotsial'no-ekonomicheskie pokazateli. 2020: Stat. sb. / Rosstat. M., 2020. 1242 s.
20.
Savchenko A. B., Borodina T. L. Zelenaya i tsifrovaya ekonomika kak instrument ustoichivogo razvitiya urbanizirovannykh territorii // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya geograficheskaya. 2020. № 2. S. 310-320.
21.
Samoilova L. K. Mnogotselevaya territorial'no-orientirovannaya ekonomika kak predpochtitel'naya model' ekonomicheski bezopasnogo razvitiya Rossiiskoi Federatsii // Teoreticheskaya i prikladnaya ekonomika. 2020. № 4. S. 50-65.
22.
Sukharev O. S. Ekonomicheskii rost bystro izmenyayushcheisya ekonomiki: teoreticheskaya postanovka // Ekonomika regiona. 2016. T. № 2. S. 359-370.
23.
Yakovlev I. A., Kabir L. S., Nikulina S. I., Rakov I. D. Finansirovanie «zelenogo» ekonomicheskogo rosta: kontseptsii, problemy, podkhody // Finansovyi zhurnal. 2017. №3 (37). S. 9-21.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования: Исследование посвящено проблеме трансформации отечественной экономики от традиционной «коричневой» модели к «зеленой» концепции устойчивого развития. В качестве основного условия устойчивого развития обосновывается направленное равномерное удовлетворение интересов всех групп агентов без нанесения ущерба окружающей среде. Предметно исследуемым объектом проблемы экологизации экономической системы России автором рассмотрена динамика воздействия экономических субъектов на окружающую среду, которая проанализирована с выделением отрицательных и положительных тенденций по укрупненным группам ресурсов за период 2015-2019 гг.

Методология исследования: Исследование выдержанно в эмпирическом ключе, но включает и элементы теоретических методов исследования, такие как методы интеллектуального анализа факторов и ожиданий авторов при переходе к «зеленой» экономике, методы наблюдения динамики показателей воздействия на окружающую среду, агрегирования результаты антропогенного воздействия на экосферу, исчисления и обобщения индекса экономии свежей воды в перспективе устойчивого развития национальной экономики.

Актуальность: Современные тенденции экономического развития все больше обуславливают нарастание антропогенного воздействия на окружающую среду. Процессы глобализации, научно-технического прогресса, развития инновационных технологий и одновременной регионализации национальной экономики усиливают имеющиеся противоречия социально-экономических и экологических показателей, что значительно усложняет проблему устойчивого развития территорий и регионов. В структуре российской экономики, несмотря на декларируемый вектор устойчивого (в том числе зеленого) развития, сохраняется значительный объем коричневых технологий. Отсутствие методологии мягкого регулирования, низкий уровень вовлеченности институтов развития в зеленую повестку, слабая осведомленности институциональных регуляторов об экологических принципах ресурсосбережения – определяют необходимость обеспечения устойчивого эколого-экономического развития на основе перехода к «зелёной» экономике, что подтверждает высокую актуальность обозначенной темы.

Научная новизна: Элементы приращения научного знания можно проследить через призму недостаточной изученности взаимосвязи приоритетов экономической деятельности и возникающих в результате нее социально-экологических проблем, сохраняющихся режимов жизнедеятельности и реально наносимого ущерба окружающей среде, эффективности механизмов ответственности и реализации компенсаторного механизма восстановления экологического баланса. Основным элементом научной новизны можно считать выявленные структурные диспропорции в потреблении природных ресурсов по регионам России, агрегацию динамики показателей антропогенного воздействия на экосферу, структуризацию системы федеральных субъектов по уровню водопользования, что выражается в низкой вовлеченности региональных властей в обеспечение баланса мезо- и микро-акторов с сохранением «коричневого» экономического развития.

Стиль, структура, содержание: Содержание представленной работы соответствует заявленной теме. В целом работа выдержана в общепринятых стандартах обезличенного научного стиля изложения. Во введении отражена актуальность проведенного исследования. Предмет исследования представлен достаточно ясно. Представлена авторская гипотеза исследования, подробно описаны его значение и практический ракурс. В заключении обобщены полученные результаты. Работа опирается на международный и российский эмпирический материал, что формирует объективность, достоверность и обоснованность выводов.

Библиография: Автором приводится достаточно релевантный список российских официальных научных источников, что подтверждает явную осведомленность автора о состоянии вопроса и взглядах на аспекты исследования в научном дискурсе.

Апелляция к оппонентам: Автором проанализированы множество научных источников по обозначенной проблематике экологизации экономики. Вместе с тем, в изложении содержательной части работы дискуссионный момент не прослеживается.

Выводы, интерес читательской аудитории: Представленная статья носит ярко выраженный прикладной характер. В работе обозначается острота потребности в природоохранной деятельности, сопровождающейся сменой вектора экономического развития и внедрением ресурсосберегающих технологий. Отмечены некоторые направления дальнейших исследований в преодолении прогнозируемых последствий необратимой экологической деградации и сокращении возможностей государства интегрироваться в мировое экоориентированное сообщество. Таким образом, статья будет интересна специалистам практикам и ученым-исследователям различных аспектов национальной безопасности среди читательской аудитории журнала.