Рус Eng Cn Перевести страницу на:  
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Библиотека
ваш профиль

Вернуться к содержанию

Филология: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Русские лексические заимствования в номинации одежды героев эпоса олонхо

Готовцева Лина Митрофановна

кандидат филологических наук

старший научный сотрудник, Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Российской академии наук

677027, Россия, республика Саха (Якутия), г. Якутск, ул. Петровского, 1

Gotovtseva Lina Mitrofanovna

PhD in Philology

senior researcher at Institute for Humanities Research and Indigenous Studies of the North, Russian Academy of Sciences, Siberian Branch

677027, Russia, respublika Sakha (Yakutiya), g. Yakutsk, ul. Petrovskogo, 1

Lingot@rambler.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0749.2019.2.29036

Дата направления статьи в редакцию:

21-02-2019


Дата публикации:

18-06-2019


Аннотация: Предметом настоящего исследования является заимствованная из русского языка лексика. Объектом исследования является лексика, обозначающая наименования предметов одежды в эпосе олонхо. Целью данной статьи является выявление заимствованных слов-наименований одежды, в ходе которого решаются следующие задачи: определение состава заимствованной лексики с наименованиями одежды; общая характеристика тематических групп; рассмотрение особенностей их функционирования в эпосе олонхо. Основное внимание уделяется определению факторов вхождения лексических заимствований в языковое пространство олонхо. В исследовании используются различные методы лингвистического анализа: метод сплошной выборки, сравнения, сопоставления, описательный метод. Методологической основой исследования явились труды ученых по лексикологии и лингвофольклористике: Д.Н.Шмелева, Л.П.Крысина, П.А.Слепцова, А.Т. Хроленко. Специфика функционирования слов иноязычного происхождения в фольклорном произведении остается малоисследованным объектом исследования, что и обусловило новизну предпринятого исследования. Основным фактором проникновения лексических заимствований в эпическое пространство олонхо считаем аллитерацию и ассонанс. Поскольку в описании портрета героя олонхо важнейшая роль принадлежит и его одеянию, детализация описания его одежды послужило также основой появления лексических заимствований в эпосе олонхо.


Ключевые слова:

фольклор, эпос, язык олонхо, якутский язык, заимствование, русизм, номинация, одежда, аллитерация, ассонанс

Abstract: The subject of the study is the vocabulary borrowed from the Russian language. The object of the study is the vocabulary denoting the names of pieces of clothes of Olonkho Epic. The aim of the article is to identify the borrowings denoting pieces of clothes, in the course of which the following issues are solved: determination of the composition of the borrowed vocabulary of the names of clothes; general characteristics of thematic groups; consideration of the features of their functioning in the Olonkho epic. The primary attention is paid to the determination of the factors of penetration of lexical borrowings into the Olonkho language space. The study uses various methods of linguistic analysis: the method of continuous sampling, comparison, and descriptive method.The methodological basis of the study was the works of scientists on lexicology and linguostylistics: D. N. Shmeleva, L. P. Krysin, P. A. Sleptsov, A. T. Hrolenko.The specificity of the functioning of words of foreign origin in a folklore work remains an insufficiently studied object of research, which led to the novelty of the study. The main factors of penetration of lexical borrowings into the Olonkho epic space are alliteration and assonance. Since in the description of the portrait of the Olonkho hero the most important role belongs to his attire, the detailed description of his clothes also served as the basis for the appearance of lexical borrowings in the Olonkho epic.


Keywords:

folklore, epic, olonkhos language, Yakut language, borrowing, Russianism, nomination, clothes, alliteration, assonance

В центре внимания настоящего исследования находится заимствованная из русского языка лексика, обозначающая наименования предметов одежды, в эпосе олонхо. Данные слова обращают на себя внимание тем, что они обнаруживаются в материалах эпического текста - олонхо, что составляет проблему осмысления их в контексте языковых контактов.

Актуальность исследования продиктована необходимостью выявления особенностей проникновения заимствованной лексики в язык фольклора. Специфика функционирования слов иноязычного происхождения в фольклорном произведении остается малоисследованным объектом исследования, что и обусловило новизну предпринятого исследования.

Целью данной статьи является выявление заимствованных слов-наименований одежды, вошедших в язык эпоса олонхо из русского языка, в ходе которого решаются следующие задачи: 1) определение состава заимствованной лексики с наименованиями одежды; 2) общая характеристика тематических групп; 3) рассмотрение особенностей их функционирования в эпосе; 4) определение факторов вхождения лексических заимствований в языковое пространство олонхо.

Материалом исследования послужили слова, обозначающие наименование одежды и их элементов, выбранные методом сплошной выборки из фольклорных источников [1; 4; 6; 8; 14], а также данные из словарей.

Заимствованной лексике в якутском языке были посвящены фундаментальные монографии профессора П.А.Слепцова. Так, в работе "Русские лексические заимствования в якутском языке (дореволюционный период)" дается фонетическая и морфологическая характеристика заимствованных слов, прослеживается их семантическое освоение; производится разделение заимствованных слов на основные лексико-семантические группы. В подгруппу 8. Одежда; ткани, предметы туалета и украшений отнесены следующие слова: ырбаахы 'рубаха', халадаай 'холодай, хомуһуол 'камзол', былаат 'платок', баркы 'портки', купаайка фуфайка (диал. куфайка), сэлиэччик жилет(чик), бобуонньук повойник, курааскы фуражка (диал. куражка), саарт шарф, саал шаль, хортуус картуз, сарапаан сарафан, сэлээппэ шляпа, тулууп тулуп, ыстаан штаны, баартык фартук, суккун / суппун зипун в значении верхнего короткого пальто из грубого сукна, хаптаан кафтан, дьууппа юбка, куопта кофта [10, c.44-47].

По предположению М.М.Носова, слово халадаай 'холодай' вошел в быт якутов только в XVIII веке, как заимствование старинного крестьянского платья [7, с.118-119]. П.А.Слепцов допускает, что к этому времени можно отнести и проникновение его названия. По его мнению, лексема хомуһуол 'камзол' одно из самых ранних заимствований. Этот вид одежды, составляя наиболее употребительную форму наружного костюма якутов, соответствующую в нашем понимании пиджачному костюму, обнаружен во всех погребениях, начиная с XVIII и XIX ст. [7, с.111]. Таким же давним можно считать былаат 'платок' (архаизм 'плат'), баркы 'портки' [10, с.46]. Тулуп тюркское слово, но якутским языком заимствовано из русского [там же, с.46]. По нашим наблюдениям, лексема ыстаан 'штаны' тоже тюркского происхождения. Ср. др.-тюрк. išton «подштанники» из ičton 'внутренняя одежда' [13, с.478]. Это слово в якутский вошло через русский язык. К ранним заимствованиям XVII –XVIII вв. Слепцов относит и наименования материалов даба даба, холуста холст, солко шелк, сукуна сукно [10, c.44]. Слово саппыкы могло быть заимствовано довольно рано, примерно с середины XVIII в. Судя по степени освоения, слова баһымыкы башмаки, болбуот полуботы заимствованы давно [там же, c.46].

В другой работе "Русские лексические заимствования в якутском языке (послереволюционный период)" П.А.Слепцова в разделе ЛСГ заимствованных слов под разделом 15 "Названия одежды, тканей" указывается, что она многочисленна и непрерывно пополняется: баартык фартук, барааҥка баранка (овчиная шуба), бачыыҥка ботинки, бинсээк пиджак, болтуо пальто, бүрүүкэ брюки, былааччыйа платье, бэриэнньик передник, бээсиҥкэ вязанка (вязаная кофта), куопта кофта, көстүүм костюм, маайка майка, наскы носки, синиэл шинель, туруусук трусы, түүппүлэ туфля, халпаак колпак, чулку чулки; ткани: баархат бархат, бамыһыай бумазей, бачыыс батист, бириһиэн брезент, бээс бязь, түрүкүө трико и др. [11, c.169].

Отмечается, что эти слова не являются терминами и функционируют в сфере бытового обихода и в разговорном языке и употребляются в полностью или частично адаптированных формах [там же, с.169-170].

Наличие лексических заимствований в языке олонхо было подмечено учеными [15, с.212; 12, c. 216; 5, с.189; 2, с.136-137; 3, с.98]. Только в олонхо "Строптивый Кулун Куллустуур" употреблено, по данным А.А.Попова, 169 заимствованных из русского языка слов [12, с. 216].

Нами для анализа был привлечен корпус текстов из 5-ти олонхо: "Нюргун Боотур Стремительный" П.А.Ойунского, "Строптивый Кулун Куллустуур" И. Г. Тимофеева-Теплоухова, "Дьырыбына Дьырылыатта Кыыс Бухатыыр" П.Ядрихинского, "Ала-Булкун" Т. В. Захарова-Чээбия, "Кыыс Дэбилийэ" Н.П.Бурнашева. Таблица состава лексем-имен существительных с наименованиями одежды и предметов, служащих ее дополнением, деталей, тканей приводится в нашей статье [3, c.96-97]. Из 64 лексем-имен существительных, по нашему мнению, 23 лексемы являются заимствованиями из русского языка: халадаай 'холодай, женская рубаха', ырбаахы 'рубаха', халаат 'халат', ыстаан 'штаны', хомуһуол 'камзол',намыаска 'наушник', сэлээппэ 'шляпа', сараппаан 'сарафан', халпаак 'колпак', байбара 'фалбора, оборка', солко 'шелк', хаалтыс 'галстук', былаат 'платок', бэристээҥки 'перстянки, перчатки', сэлиэччик жилет, баһымыкы 'башмаки', купаайка 'фуфайка' и др.

Собранный нами материал из текстов олонхо можно подразделить на следующие тематические группы: 1) названия нательной и верхней одежды: хомуһуол 'камзол', болтуо 'пальто', сэлиэччик 'жилет', сараппаан 'сарафан', халаат 'халат', ыстаан 'штаны', купаайка 'фуфайка'; 2) лексика головных уборов: сэлээппэ 'шляпа', былаат 'платок'; халпаак 'колпак', дьорбуоҥка 'ермолка'; 3) обувь, рукавицы: баһымыкы 'башмаки', бэристээҥки перстянки, перчатки’; 4) детали одежды и предметы, служащие ее дополнением: намыаска ‘повязка, предохраняющая от холода лоб, щеки и подбородок’, наушка; хаалтыс ‘галстук’, байбара ‘фалбора, оборка’; 5) названия тканей и материал: солко ‘шелк’, кытаайка ‘китайка’, хампа ‘канфа, толстая одноцветная китайская ткань, ’сэрэмээт ‘сыромять’, сукуна ‘сукно’. Следует отметить, что заимствованные слова обрели фонетический облик, согласно закону сингармонизма, существующему в якутском языке.

Взяв в основу исследования теоретические положения П.А.Слепцова о специфике функционирования слов иноязычного происхождения в фольклорном произведении, попытаемся выявить особенности функционированиязаимствованных слов с номинацией одежды в рассмотренных нами текстах олонхо.

П.А.Слепцов связывает проникновение русизмов в язык олонхо с аллитерацией и параллелизмами, вовлекающими в свою орбиту инновации самого различного происхождения, в том числе заимствованные слова [12, с.216]. Е.Н.Афанасьева предполагает, что основанием замены слов русизмами может быть закон сингармонизма, действующий в якутском языке [2, c.138]. Рассмотрим фрагмент из текста олонхо.

Тойон Дьөллүүт

Ыарахан тимир ыстаанын, (1)

Ыраас тимир ырбаахытын,(2)

Болгуо тимир болтуотун, (3)

Кэрдиис тимир кээнчэтин (4)

Эрэдэһин тимир этэрбэһин (5)

Кэтэн килэдитэн кэбистэ (6)

[4, с.1780].

Тойон Дёллют

Штаны тяжёлые из железа,

Рубаху из чистого железа,

Пальто из железной крицы,

Чулки из железа сечёного,

Торбаса из железа кручёного

На себя надел-заблистал.

[Перевод наш].

Вся одежда богатыря олонхо Господина Дёллют состоит из железа. Он облачен в железные штаны, железную рубаху, железное пальто, железные чулки и железные торбаза. Заимствованные слова ыстаан 'штаны', ырбаахы 'рубаха', болтуо 'пальто', подчиняясь закону сингармонизма, подверглись фонетическим изменениям. 1, 2, 5 строки состоят из слов с гласными. В 3, 4, 6 строках отмечается гармония согласных.

Халааннаах саҥалаах

Халадаай сарыы ырбаахылаах,

Аһыныгас санаалаах

Айыыһыт көтөҕөөччү эмээхсин

Антах диэки

Ааһа турда

[4, стб.1280].

Женщина голосистая

В замшевой рубахе-халадаай,

Старуха Повитуха милосердная,

Как богиня Айыысыт

Дальше туда

Прошла.

[Перевод наш].

В приведенном фрагменте текста олонхо старуха Повитуха одета в рубаху халадаай. Сказитель, характеризуя старуху Повитуху определением халааннаах 'громкоголосый, горластый', подбирает из арсенала русского языка созвучное ему слово халадаай, тем самым создается анафорическая аллитерация, когда все первые слова в строфе начинаются с одного и того же или сходного слога.

[Удаҕан]

Сараһын тириитэ

Сарапаан сыыстааҕа

Сарас гынна,

Сотуун тириитэ

Сон туомнааҕа

Буор бурҕайбытын курдук

Бурҕас гына түстэ

[8, с.63].

[С удаганки]

Сарафан из кожи сарасын

Упал,

Шубку из шкуры демона,

Насылающего сибирскую язву

Подняло как пыль.

[Перевод наш].

В данном отрезке наблюдается также анафоричекая аллитерация, олонхосут гармонично вставляет русизм сарафан к слову сарасин.

Иногда заимствованное слово выступает в качестве сравнения:

Хара түүлээхтэрин

Хамначчыт дьахтар

Халпаагынкурдук

Өрө көтүтэн тэлээрдэ-тэлээрдэ

Томтор-томтор аайы тамнааттаата

[8, с.75].

Черных бегунов*

Побросал он по холмам, бугоркам,

Приподнимая, заставив парить в воздухе

Словно колпак женщины батрачки.

Черные бегуны* рогатый скот

[Перевод наш].

В этом эпизоде олонхо обнаруживаем также использование сказителем аллитерации, где иноязычное слово халпаак 'мягкий конусообразный головной убор' созвучно сочетается с хамначчыт дьахтар 'женщина батрачка'.

Детализация описания и повествования как художественный прием, превращенный в основу творческого метода олонхосутов <...> требует мобилизации всей наличной лексики, окказиональных слов, новообразований [12, c.216]. В приводимом отрывке текста олонхо сказитель детально описывает одеяние девок-абааһы, которое состоит сплошь из заимствованных слов. Так, обитатели Нижнего мира облачены в фуфайку купаайка, штаны ыстаан, шея у них завязана платком былаат, обмотана галстуком хаалтыс. В таком одеянии они покидают Нижний мир – сумеречную страну для своих дальнейших боевых "подвигов".

Обращает на себя внимание тот факт, что в данном отрывке текста олонхосут использует также аллитерационно-ассонансную звуковую гармонию:

Дьэ, түөрт абааһы кыыһа

Куочай тэриитэ купаайкаларын

кэтэн,

Ытык тэриитэ ыстааннарын

анньынан,

Сут тэриитэ сутуораларын угунан,

Былыт чалахайа былааттарын

Мылаччы маанан,

Халлаан салаһына хаалтыстарын

Хантаччы эринэн бараннар <...>

Бадыа-бүдүө дайдыларыттан

<...> аттаннылар

[6, стб. 400].

И четверо девок-абааһы

Фуфайку из шкуры, снятой с

Куочай*, одев,

штаны из шкуры

жертвенной скотины надев,

наколенники из шкуры павшей

скотины напялив,

Платками из облачной слизи,

повойниками подвязавшись,

Шейными повязками из небесной

слизи

Туго обмотавшись,

Отправились из сумеречной

страны [6, стб. 400].

Куочай* - жертвенное дерево.

В следующем фрагменте олонхо "Строптивый Кулун Куллустуур", при описании одеяния абаасы – богатыря Нижнего мира, русизмы халаат, бэристээҥки, выступая в роли атрибутива, конкретизируют понятие определяемого и указывают на разновидность одежды: халаат хомуһуол 'камзол в виде халата', бэристээҥки үтүлүк 'рукавицы в виде перчатки'или на материал, из которого сделан предмет одежды: сэрэмээт кур 'пояс сыромятный'.

Алаас сыһыы быһаҕаһын саҕа

Тимир халаат хомуһуолу

Хам анньынан кээспит,

Түөрт уон тиһии тимэҕинэн

Тимэхтэнэн кээспит,

Сэттэ тыллаах тимир

Сэрэмээт курунан

Ыгыта тыытынан кээспит.

Биэс уон бууттаах

Тимир бэристээҥки үтүлүгүн

Куруҥ тиит быһаҕаһын саҕа

Куорай далаан илиитигэр

Сэксэччи анньынан кээспит

[14, стб. 3340].

Халат-камзол на нем

Шириной с половину поля-елани,

Надет в обтяжку,

Застегнут подряд

На сорок пуговиц;

Он туго перетянут

Сыромятным поясом с семью железными пряжками.

Кое-как натянул он

На огромную загребущую руку свою

Длиною с половину сухостойной лиственницы

Пятидесятипудовую рукавицу-перчатку

[14, стб. 3340].

Головной убор персонажа посыльного Сорук Боллура в эпосе "Строптивый Кулун Куллустуур" имеет детали в виде наушников намыаска:

Бу киһи таҥаһа-саба

Ханнык эбитий? - диэн

одуулаан көрдөххө …

Баттаҕа бэргэһэлээх,

Кулгааҕа намыаскалаах

[14, стб. 6030].

Спросить: каковы же должны быть

Одежда и снаряжение этого человека? …

В шапке он из шкурок с головы [жеребенка],

В наушниках из шкурок с ушей

[жеребенка]

[14, стб. 6030].

Слово намыаска со своей "экзотичностью" приобретает эмоционально-экспрессивную окраску и дополняет образ Сорук Боллура, придавая ему шутливый оттенок.

Заимствования-номинации головного убора используются в изображении различных явлений и событий. В отрывке олонхо, где певец-сказитель живописно описывает время цветения хвои лиственницы, использует заимствованное слово дьорбуоҥка в сочетании со знакомым носителям языка словом бэргэһэ:

Оҕонньор киһи

Дьорбуоҥка бэргэһэтинэн

Нуоҕалдьыччы охсуллар

Солко нуолур мутукчата

Муҥутуу нусхайбыт …

[4, стб. 640].

Человека старого

Шапки-ермолки

По самую макушку свисая,

Хвоя шелково-зеленая

Расцвела-распустилась

[4, стб. 640].

Несмотря на некоторую неясность семантики, русизм дьорбуоҥка ермолканосителю языка понятен из контекста, что это сшитый из густого, пушистого меха мужской головной убор. Заимствование солко шелковый в данном контексте, характеризует хвою, а лексема муҥутаа, являясь ключевым словом отрывка, несет определенную семантическую нагрузку, передавая наивысший расцвет лиственницы.

Итак, иноязычные слова-наименования одежды и их элементов составляют в фольклорном тексте около 36% (23 лексем из 64) рассмотренного материала и представляют собой номинации, отсутствующие в заимствующем их языке. Состав заимствованной лексики разнообразен, тематические группы в целом охватывают все виды одежды: головной убор, верхнюю одежду, обувь, названия тканей и материал и др.

Известно, что вся поэтическая ткань языка якутского эпоса почти целиком построена по принципу сингармонизма [9, с.37]. Основным фактором проникновения лексических заимствований в эпическое пространство олонхо считаем аллитерацию и ассонанс. Поскольку в описании портрета героя олонхо важнейшая роль принадлежит и его одеянию, детализация описания его одежды послужило также основой появления лексических заимствований в эпосе олонхо. Сказитель также использует заимствованную лексику с наименованиями одежды для конкретизации понятий определяемого слова.

Пласт заимствованной лексики в эпическом повествовании свидетельствует о древних историко-культурных связях якутов с русскими.

Список лексических заимствований, обозначающих наименования одежды открыт и может быть дополнен привлечением материалов из других текстов эпоса олонхо. Следует также отметить, что использование олонхосутом заимствованных слов зависит от языковой личности сказителя и от ареала распространения олонхо. Это предмет нашего дальнейшего исследования в перспективе.

Библиография
1. Ала-Булкун бухатыыр. / Т. В. Захаров-Чээбий. Якутск: Алаас, 2018. 520 с.
2. Афанасьева Е.Н. Семантические модификации лексических единиц в современном якутском языке. Якутск: Изд. дом СВФУ, 2013. 172 с.
3. Готовцева Л.М. Лексика традиционной одежды саха в текстах олонхо // Северо-Восточный гуманитарный Вестник. 2016. №3. С. 95-102.
4. Дьырыбына Дьырылыатта Кыыс Бухатыыр. Якутск: Сайдам, 2011. 448 с.
5. Жондорова Г.Е. О функционировании русизма куруубай в языке олонхо (на материале олонхо "Куруубай Хааннаах Кулун Куллустуур") // Язык-миф-культура народов Сибири. Якутск: Изд-во ЯГУ, 1994. С. 189-193.
6. Кыыс Дэбилийэ: Якутский героический эпос. Новосибирск: Наука, 1993. 330 с.
7. Носов М. М. Одежда и украшения якутов XVII-XVIII XX веках // Сб. научных статей Якутского республиканского краеведческого музея им. Е.М.Ярославского. Вып.1. Якутск: Якутское кн. изд-во. 1955. С. 84-136.
8. Ойуунускай П.А. Дьулуруйар Ньургун Боотур. Якутск: Сахаполиграфиздат, 2003. 544 с.
9. Роббек Л.В. Лексико-семантические особенности языка якутского героического эпоса олонхо. Новосибирск: Наука, 2014. 140 с.
10. Слепцов П.А. Русские лексические заимствования в якутском языке (дореволюционный период). Якутск: Якутское книжное изд-во, 1964. 196 с.
11. Слепцов П.А. Русские лексические заимствования в якутском языке (послереволюционный период). М.: Наука, 1975. 256 с.
12. Слепцов П.А. Якутский литературный язык: формирование и развитие общенациональных норм.Новосибирск: Наука, 1990. 277 c.
13. Сравнитнельно-историческая грамматика тюркских языков. Лексика. М.: Наука. 822 с.
14. Строптивый Кулун Куллустуур. Якутское олонхо / сказитель И. Г. Тимофеев-Теплоухов. М.: Наука, 1985. 608 с.
15. Эргис Г.У. Очерки по якутскому фольклору. Якутск: Бичик, 2008, 400 с.
References
1. Ala-Bulkun bukhatyyr. / T. V. Zakharov-Cheebii. Yakutsk: Alaas, 2018. 520 s.
2. Afanas'eva E.N. Semanticheskie modifikatsii leksicheskikh edinits v sovremennom yakutskom yazyke. Yakutsk: Izd. dom SVFU, 2013. 172 s.
3. Gotovtseva L.M. Leksika traditsionnoi odezhdy sakha v tekstakh olonkho // Severo-Vostochnyi gumanitarnyi Vestnik. 2016. №3. S. 95-102.
4. D'yrybyna D'yrylyatta Kyys Bukhatyyr. Yakutsk: Saidam, 2011. 448 s.
5. Zhondorova G.E. O funktsionirovanii rusizma kuruubai v yazyke olonkho (na materiale olonkho "Kuruubai Khaannaakh Kulun Kullustuur") // Yazyk-mif-kul'tura narodov Sibiri. Yakutsk: Izd-vo YaGU, 1994. S. 189-193.
6. Kyys Debiliie: Yakutskii geroicheskii epos. Novosibirsk: Nauka, 1993. 330 s.
7. Nosov M. M. Odezhda i ukrasheniya yakutov XVII-XVIII XX vekakh // Sb. nauchnykh statei Yakutskogo respublikanskogo kraevedcheskogo muzeya im. E.M.Yaroslavskogo. Vyp.1. Yakutsk: Yakutskoe kn. izd-vo. 1955. S. 84-136.
8. Oiuunuskai P.A. D'uluruiar N'urgun Bootur. Yakutsk: Sakhapoligrafizdat, 2003. 544 s.
9. Robbek L.V. Leksiko-semanticheskie osobennosti yazyka yakutskogo geroicheskogo eposa olonkho. Novosibirsk: Nauka, 2014. 140 s.
10. Sleptsov P.A. Russkie leksicheskie zaimstvovaniya v yakutskom yazyke (dorevolyutsionnyi period). Yakutsk: Yakutskoe knizhnoe izd-vo, 1964. 196 s.
11. Sleptsov P.A. Russkie leksicheskie zaimstvovaniya v yakutskom yazyke (poslerevolyutsionnyi period). M.: Nauka, 1975. 256 s.
12. Sleptsov P.A. Yakutskii literaturnyi yazyk: formirovanie i razvitie obshchenatsional'nykh norm.Novosibirsk: Nauka, 1990. 277 c.
13. Sravnitnel'no-istoricheskaya grammatika tyurkskikh yazykov. Leksika. M.: Nauka. 822 s.
14. Stroptivyi Kulun Kullustuur. Yakutskoe olonkho / skazitel' I. G. Timofeev-Teploukhov. M.: Nauka, 1985. 608 s.
15. Ergis G.U. Ocherki po yakutskomu fol'kloru. Yakutsk: Bichik, 2008, 400 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Замечания:
Начало:
«В центре внимания настоящего исследования находится заимствованная из русского языка лексика, обозначающая наименования предметов одежды, в эпосе олонхо. Данные слова обращают на себя внимание тем, что они обнаруживаются в материалах эпического текста - олонхо, что (так что же, все-таки?) составляет проблему осмысления их (?) в контексте языковых контактов. »
До смысла второй фразы добраться очень непросто. При чем здесь «контекст языковых контактов»?
И далее по ходу следования:
«Актуальность исследования продиктована необходимостью (?) выявления особенностей проникновения заимствованной лексики в язык фольклора.»
Что за необходимость такая? Чем обусловлена, для кого — актуальна?
«Специфика функционирования слов иноязычного происхождения в фольклорном произведении остается малоисследованным объектом исследования (!), что и обусловило новизну предпринятого исследования (!). »
«Исследований» здесь явно многовато.
«Из 64 лексем-имен существительных, по нашему мнению, 23 лексемы являются заимствованиями из русского языка: халадаай 'холодай, женская рубаха', ырбаахы'рубаха', халаат 'халат', ыстаан 'штаны', хомуһуол 'камзол',н амыаска 'наушник', сэлээппэ'шляпа', сараппаан 'сарафан', халпаак 'колпак', байбара 'фалбора, оборка', со л ко 'шелк', хаалтыс 'галстук', былаат 'платок', бэристээҥки 'перстянки, перчатки', сэлиэччик жилет, баһымыкы 'башмаки', купаайка 'фуфайка' и др. »
Следовало бы хотя бы мимолетно соотнести его с ранее приведенными списками, отметив пересечения («Заимствованной лексике в якутском языке были посвящены фундаментальные монографии профессора П.А.Слепцова. Так, в работе "Русские лексические заимствования в якутском языке (дореволюционный период)" дается фонетическая и морфологическая характеристика заимствованных слов, прослеживается их семантическое освоение; производится разделение заимствованных слов на основные лексико-семантические группы. В подгруппу 8. Одежда; ткани, предметы туалета и украшений отнесены следующие слова: ырбаахы 'рубаха', халадаай'холодай, хомуһуол 'камзол', былаат 'платок', баркы 'портки', купаайк а фуфайка (диал . куфайка), сэлиэччик жилет(чик), бобуонньук повойник, курааскы фуражка (диал . куражка), саарт шарф, саал шаль, хортуус картуз, сарапаан сарафан, сэлээппэ шляпа, тулууп тулуп, ыстаанштаны, баартык фартук, суккун / суппун зипун в значении верхнего короткого пальто из грубого сукна, хаптаан кафтан, дьууппа юбка, куопта кофта . »).
Выводы («Итак, иноязычные слова-наименования одежды и их элементов составляют в фольклорном тексте около 36% (23 лексем из 64) рассмотренного материала и представляют собой номинации, отсутствующие в заимствующем их языке. Состав заимствованной лексики разнообразен, тематические группы в целом охватывают все виды одежды: головной убор, верхнюю одежду, обувь, названия тканей и материал и др. ») довольно неполно отражают итоги проделанного анализа (например, то, что «Так, обитатели Нижнего мира облачены в фуфайку купаайка , штаны ыстаан , шея у них завязана платком былаат , обмотана галстуком хаалтыс . В таком одеянии они покидают Нижний мир – сумеречную страну для своих дальнейших боевых "подвигов". », не находит в них никакого отражения).

Заключение: работа отвечает требованиям, предъявляемым к научному изложению, и рекомендована к публикации с учетом замечаний.