Принудительные меры воспитательного воздействия и их соотношение с уголовным наказанием для несовершеннолетних

Белкина Софья Алексеевна ORCID: 0009-0001-8668-0806 преподаватель; кафедра Уголовного права; Юго-Западный государственный университет 306530, Россия, Курская обл., г. Щигры, ул. Красная, д. 61, кв. 67 Belkina Sofia Alekseevna Lecturer; Department of Criminal Law; Southwestern State University 61 Krasnaya str., block 67, Shchigry, Kursk region, 306530, Russia softysonya@mail.ru Другие публикации этого автора     Бабанина Кристина Юрьевна студент; Кафедра уголовного права; Юго-Западный государственный университет 305007, Россия, Курская обл., г. Курск, Сеймский округ, ул. Сумская, д. 11а, кв. 4 Babanina Kristina Yur'evna Student; Department of Criminal Law; Southwestern State University 11a Sumskaya str., sq. 4, Kursk, Seimsky district, Kursk, 305007, Russia krtn29@yandex.ru

Бурлыкина Алина Евгеньевна студент; кафедра уголовного права; Юго-Западный государственный университет 305040, Россия, Курская обл., г. Курск, Центральный округ, пр-кт Дружбы, д. 2, кв. 134 Burlikina Alina Evgen'evna Student; Department of Criminal Law; Southwestern State University 305040, Russia, Kursk region, Kursk, Central district, Druzhby ave., 2, block 134 burlykina28@gmail.com

Отечественное законодательство, посвященное уголовной ответственности несовершеннолетних граждан, содержит в себя ряд специфических черт, заключающихся в том, что только для данной категории нарушителей закона применяется такой способ исправления как принудительные меры воспитательного воздействия. В нашей стране данный институт относится к числу иных мер уголовно-правового характера и выступает как прямая альтернатива уголовному наказанию и как способ его реализации. Наличие указанного института в российской законодательной системе средств исправления несовершеннолетних объясняется стремлением государства отвечать международным стандартам в области отправления правосудия по делам рассматриваемой категории граждан, нацеленным на гуманистические идеи и намерение дать данной группе лиц шанс на осознание содеянного без наступления уголовной ответственности и как следствие судимости ^{[1, с. 795]}.

Зайко Т.М. в своей монографии отмечает: «В настоящее время проблема изучения личности преступника, в том числе и несовершеннолетнего, приобрела особую актуальность, и это предопределено, прежде всего, тем что без научного познания тех, кто совершает преступления, невозможно бороться с преступностью в целом» ^{[2, с. 4]}. Поддерживая данный подход, Терентьева В.А. и Черненко Т.Г. подчеркивают, что принудительные меры воспитательного воздействия, «не будучи какой-либо формой реализации уголовной ответственности, способны при должном их применении оказывать на несовершеннолетних больший воспитательный эффект, чем уголовное наказание» ^{[3, с. 93]}.

Центральным международно-правовым актом, посвященным особенностям ювенальной юстиции, являются Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, принятые Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29.11.1985 года (Пекинские правила).

Третья часть Правил посвящена вопросам вынесения судебного решения и выбору мер воздействия по делам несовершеннолетних, целям и порядку обращения с указанными лицами в исправительных учреждениях. В Документе сказано, что «в целях избежания по возможности заключения несовершеннолетнего в исправительные учреждения компетентный орган власти должен располагать при разрешении дела широким комплексом мер воздействия, которыми являются постановления об опеке, руководстве и надзоре; пробация; постановления о работе на благо общины; финансовые наказания, компенсация и реституция; постановления о принятии промежуточных и других мер; постановления об участии в групповой психотерапии и других подобных мероприятиях; постановления, касающиеся передачи на воспитание, места проживания или других воспитательных мер. При этом в Правилах подчеркивается, что «помещение несовершеннолетнего в какое-либо исправительное учреждение всегда должно быть крайней мерой, применяемой в течение минимально необходимого срока».

Минимальные стандартные правила ООН закрепляют воспитательные меры в качестве центрального способа перевоспитания несовершеннолетнего лица, совершившего уголовно-наказуемое деяние. В Документе указано, что правила сформулированы таким образом, что они могут быть применимы в рамках любых правовых систем, и тем самым являются «фундаментом» для формирования системы ювенальных технологий государств-участников.

В российском законодательстве воспитательным мерам воздействия, о которых говорится в Пекинских правилах, посвящены ст. 90 и 92 УК РФ. Данные нормы уголовного закона закрепляют следующий перечень принудительных мер воспитательного воздействия, в число которых входят: предупреждение; передача под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа; возложение обязанности загладить причиненный вред; ограничение досуга и установление особых требований к поведению несовершеннолетнего.

Отечественное уголовное законодательство прямо предусматривает, что исследуемая мера уголовно-правового характера может применятся в отношении несовершеннолетних, совершивших преступления небольшой или средней тяжести, при этом решение о её назначении принимает исключительно суд как орган, осуществляющий правосудие.

Следует отметить, что российский уголовный закон содержит в себе более ограниченный перечень мер воспитательного воздействия по сравнению с тем, который закреплен в Пекинских правилах. Несмотря на то, что указанный международный документ действует уже более 40 лет назад, российское государство до сих пор не привело свое законодательство в полное соответствие с международным стандартами правосудия по делам несовершеннолетних. В связи с этим, Российская Федерация уступает ряду стран по уровню развития ювенальных технологий и правовой защищенности несовершеннолетних граждан.

Так, в Швеции особенности применения принудительных мер воспитательного воздействия закреплены в нескольких нормативных документах. Помимо кодифицированного акта – Уголовного закона, данные правоотношения регулируются дополнительными документами (Акты «Об особых положениях по опеке над несовершеннолетними» 1990 г., и «О приведении в использование закрытого попечения над несовершеннолетними» 1998 г.). Швейцарское законодательство более детально регламентирует особенности применения рассматриваемых мер, устанавливая чёткие временные пределы их действия. Так, например, такая мера принудительного воспитательного воздействия как помещение несовершеннолетнего в специальное исправительное учреждение назначается на срок от 14 дней до 4 лет ^{[4, с. 516]}.

В России к несовершеннолетним также может быть применена аналогичная мера воспитательного воздействия – помещение в специального учебно-воспитательное учреждение закрытого типа. Максимальный срок содержания лица в таком учреждении составлением не более 3 лет. При этом, законодатель не устанавливает минимальный срок предела действия рассматриваемой меры, что является серьезным упущением, поскольку все меры уголовно-правового характера, ограничивающие свободу несовершеннолетнего, должны быть детального регламентированы.

В Англии распространенной мерой воспитательного характера, применяемой в отношении несовершеннолетних, является «пробация» (лишение права управления автомобилем, заниматься определенной деятельностью в течение конкретизированного промежутка времени и др.). Данная мера исправительного воздействия также закреплена в Пекинских правилах, что говорит о её важном значении в системе средств перевоспитания несовершеннолетнего. Российским законодательством пробация не включена в систему принудительных мер воспитательного воздействия, однако такая мера накладывает весомые ограничения жизнедеятельности несовершеннолетнего и поэтому вполне может выступать действенным способом перевоспитания несовершеннолетнего.

Таким образом, проанализировав особенности применения принудительных мер воспитательного воздействия, существующих в различных зарубежный правовых системах, можно сделать вывод, что российское государства уступает ряду стран по уровню развития ювенальных технологий, в связи с чем рассматриваемый уголовно-правовой институт подлежит доработке отечественным законодателем (расширение перечня мер воспитательного воздействия, установление чётких временных рамок их действия).

Сформировавшийся в российском государстве опыт назначения принудительных мер воспитательного воздействия позволяет сделать вывод, что ввиду правового несовершенства данного института, он широко не применяется судами в качестве средства перевоспитания несовершеннолетних нарушителей закона. Данные обстоятельства, находят свое подтверждение в обзоре судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2023 год.

Так, число лиц, освобожденных от уголовного наказания с назначением принудительных мер воспитательного воздействия, составило около 0,6 тыс. несовершеннолетних, что отражает стагнацию по сравнению с 2022 годом (0,7 тыс.) ^[5]. Этот факт низкого уровня применения ПМВВ подтверждается и в других исследованиях. Так, Белопухова В.В. отмечает, что «на практике освобождение несовершеннолетних от уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного воздействия используется довольно редко» ^{[6, с. 3]}. Удельный вес применения принудительных мер воспитательного воздействия в отношении данной категории лиц не достигает даже 5%, что подтверждается статистическими данными Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2023 год, где общее количество осужденных несовершеннолетних достигло 14 241 человек, из общего числа несовершеннолетних преступников условное осуждение лишению свободы было назначено для 5 263 лиц, что составляет 37,0 % от общего числа осужденных, и только 1,2% несовершеннолетних были помещены в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа, а к 1,4% данной категории лиц были применены иные принудительные меры воспитательного воздействия ^[7]. Важно отметить, что назначение данных мер связано не только с усмотрением суда, но и с соблюдением процессуальных гарантий. Как указывает Ляпина В.В., «процессуальной особенностью выступает получение согласия несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого и его законного представителя на прекращение уголовного преследования» ^{[8, с. 2]}.

Таким образом, несмотря не стремление отечественного законодателя отвечать международным стандартам отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, российский правоприменитель не спешит использовать рассматриваемые меры воспитательного воздействия в качестве исправления несовершеннолетнего, отдавая предпочтение традиционным видам уголовной ответственности.

Схожую оценку дают Сидорова Е.З. и Тарсакова В.Н., утверждая, что «институт воспитательных мер является противоречивым с юридической точки зрения из-за неполной правовой регламентации, порождающей ряд вопросов применения и эффективности данных мер» ^{[9, с. 89]}. Малышева А.А. и Зорина Е.А. добавляют, что «оценочная формулировка нормы не устанавливает для суда никаких ориентиров и четких критериев», из-за чего судьи «опасаются на себя брать» дополнительную ответственность за такое решение ^{[10, с. 409]}. Развивая тему процессуальных сложностей, Дутов Н.Ю. и Дутов Ю.И. указывают на несостоятельность идеи перекладывания этой ответственности на экспертов: «Назначая подобную судебно-психологическую экспертизу, следователь просто снимает с себя ответственность за принятое решение, что, на наш взгляд, противоречит нормам УПК РФ» ^{[11, с. 3]}. Вследствие этого, настоящий институт не имеет широкого распространения на территории страны, вследствие чего Российская Федерация уступает другим государствам с развитой системой ювенальных технологий по уровню правовой защиты несовершеннолетних граждан.

Ввиду наличия существенных пробелов в области обеспечения рассматриваемого института в российском законодательстве среди учёных и правоведов длительное время ведутся дискуссии по данной проблеме.

Как отмечает А. Р. Тахаутдинова, ряд ученых рассматривает указанный институт уголовно-исполнительной системы как одну из форм реализации уголовной ответственности, что противоречит их воспитательному характеру: «принудительные меры воспитательного воздействия являются одной из форм реализации уголовной ответственности, в связи с чем их применение должно сопровождаться строгим контролем» ^{[12, с. 49]}.

Группа других учёных придерживается мнения, что данная мера уголовно-правового характера лишена наказательного значения. Так, Н. В. Головко в своей работе указывает, что принудительные меры воспитательного воздействия не ставят лицо в положение осужденного и не влекут судимости, носят воспитательный характер и являются ответом государства на нарушения норм уголовного закона ^{[13, с. 38]}.

Учёные, придерживающие позиции о близости данных мер к наказанию, настаивают на необходимости усиления принуждения для обеспечения исправления лица, ввиду чего указанный институт нуждается существенной в доработке законодателем. Так, И. Н. Тюрина указывает, что применение принудительных мер воспитательного воздействия часто сталкивается с отсутствием механизмов контроля, что делает их менее эффективными по сравнению с наказаниями вроде обязательных работ ^{[14, с. 290]}. Такого же мнения придерживается В. М. Давыденко, который в своей работе раскрыл ряд проблем, связанных с реализацией рассматриваемой меры уголовно-правового характера. Так, учёный указывает, что пробелы регулирования института связаны с отсутствием в уголовном законодательстве указания на понятие и цели назначения данных мер, а также срок их применения, порядок снятия и отмены ^{[15, с. 46]}.

Таким образом, неоднозначные позиции учёных позволяют понять, что ключевой конфликт в рассматриваемой теме заключается в балансе между мягким и гуманным действием принудительных мер воспитательного воздействия и их эффективностью. Ряд учёных, среди которых И.Н. Тюрина, В.М. Давыденко, говорят о необходимости усиления механизмов контроля за реализацией указанных мер для исправления лица, в свою очередь, критики такой позиции, среди которых А. Р. Тахаутдинова, видят в этом угрозу гуманным целям и принципам действующего уголовного законодательства. В свою очередь, Нигматуллин И.Р. и Нурмухаметов Р.Н. констатируют, что одной из ключевых проблем остается «отсутствие единого подхода к пониманию сущности данного уголовного воздействия, нет согласованных трактовок условий и оснований мер воспитательного воздействия» ^{[16, с. 2]}

Если прибегнуть к сравнительному анализу уголовных мер воспитательного воздействия, предусмотренных ст. 90–92 УК РФ, и административных мер, закрепленных в ст. 2.3, 3.2, 5.35 КоАП РФ и Федеральном законе от 24.06.1999 № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», то он позволяет выявить фундаментальные различия в их правовой природе, целях и механизмах реализации, что особенно актуально для совершенствования системы мер уголовно-правового воздействия на несовершеннолетних. В рамках уголовного законодательства принудительные меры воспитательного воздействия, назначаются судом при освобождении лица от уголовной ответственности или наказания, носят комплексный воспитательный характер, имеют элементы государственного принуждения и направлены на исправление личности несовершеннолетнего без формирования судимости, что отличает их от традиционных наказаний по ст. 88 УК РФ. Административные меры, напротив, применяются к несовершеннолетним с 16 лет за правонарушения небольшой общественной опасности и ограничиваются предупреждением, штрафом в пределах 5000 рублей, с акцентом на превентивное воздействие через комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, без глубокого проникновения в личностную сферу правонарушителя.

По своей юридической конструкции принудительные меры воспитательного воздействия интегрированы в уголовно-правовую систему как промежуточный институт между освобождением от ответственности и назначением наказания, предполагая более длительный срок действия и межведомственный контроль со стороны органов внутренних дел, органов опеки и прокуратуры (ст. 91 УК РФ), что обеспечивает системный подход к ресоциализации несовершеннолетнего. Административные меры, будучи разовыми и ориентированными на непосредственное устранение последствий правонарушения, лишены такого механизма: их исполнение возлагается преимущественно на родителей или комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав без обязательного участия правоохранительных органов, что приводит к неполноте воздействия и отсутствию ответственности за неисполнение. Отмечая сложность правовой природы данного института, Старовойтова Ю.Г. указывает, что «отношения, в рамках которых реализуются данные меры, различны по своему характеру: уголовно-исполнительные при освобождении от наказания, и межотраслевой характер – при освобождении от уголовной ответственности» ^{[17, с.1]}. В частности, ограничение досуга и установление особых требований к поведению, характерные для принудительных мер воспитательного воздействия, не имеют аналогов в административном законодательстве, где преобладают мягкие санкции без элементов педагогического принуждения, что делает административные меры менее эффективными для случаев с признаками уголовной опасности.

Таким образом, сравнительно-правовой анализ выявляет пробелы в соотношении данных институтов: принудительные меры воспитательного воздействия, несмотря на свою гуманистическую направленность, страдают от недостаточной конкретизации порядка исполнения (например, отсутствие типовых инструкций по надзору), в то время как административные меры обладают более чёткой процедурой (протоколы комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав по ст. 5.35 КоАП РФ), но игнорируют воспитательный потенциал для профилактики перехода правонарушения в преступление. Критику отсутствия механизма реализации разделяют многие современные исследователи. Скороходова А.С. отмечает, что «законодательством до настоящего времени четко не определен порядок исполнения принудительных мер воспитательного воздействия; более того, отсутствует указание на конкретный «специализированный государственный орган» ^{[18, с. 44]}.

Проведенное научное исследование позволяет обобщить основные выводы об уровне правового развития института принудительных мер воспитательного воздействия в отечественном законодательстве. Исследование международных документов, зарубежного опыта применения рассматриваемого института позволяет говорить о том, система принудительных мер воспитательного воздействия, существующая в российском законодательстве, значительно отстает по уровню развития в сравнении с государствами с развитой системой ювенальных технологий (Швеция, Англия). Анализ обзора судебной статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ позволяет сделать вывод, что вследствие правового несовершенства принудительных мер воспитательного воздействия данный институт широко не применяется в качестве средства исправления несовершеннолетних нарушителей закона. При назначении наказания указанной категории лиц суды отдают предпочтение традиционным видам уголовной ответственности как более действенному способу перевоспитания несовершеннолетнего. Вследствие данных обстоятельств институт не имеет широкого распространения на территории страны, что также является одной из причин, по которой Россия уступает по уровню правовой защиты несовершеннолетних граждан в сравнении с другими странами. Ввиду указанных обстоятельств рассматриваемый институт подлежит доработке отечественным законодателем в части расширения перечня мер воспитательного воздействия, установления чётких временных рамок их действия. Рассматриваемая мера уголовно-правового характера имеет воспитательную природу и в значительной мере лишена карательного смысла, вследствие чего назначение таких мер в ряде случаев может выступать излишне мягкой альтернативой наказанию и не способствовать исправлению и перевоспитанию несовершеннолетнего. Несмотря на то, что указанные меры отвечает принципу гуманизма уголовного законодательства, одновременно с этим они могут вступать в противоречие с принципом справедливости, поскольку их применение к несовершеннолетнему не всегда находится в соответствии с характером и степенью общественной опасностью содеянного. Так, Бархатова Е.Н. предлагает не просто расширить, но и качественно изменить перечень мер. Она, в частности, утверждает: «передача под надзор родителей должна быть исключена из перечня принудительных мер воспитательного воздействия», а для повышения эффективности института необходима такая мера, как «оказание общественного воздействия, состоящая в передаче несовершеннолетнего под контроль общественной организации для осуществления общественно полезной деятельности» ^{[19, с. 6]}. Настоящее исследование подтверждает, что в настоящее время ввиду пробелов в области правового регулирования института принудительных мер воспитательного воздействия данные меры не оправдывают себя как альтернатива реальному наказанию в отношении несовершеннолетних, вследствие чего для повышения эффективности применения и доказательственного значения рассматриваемого института, необходимо устранить имеющие законодательные недостатки, тем самым повысив его превентивную функцию.

Статья подготовлена в рамках государственного задания на 2026 год №075-03-2026-489.

Статья публикуется в одобренном рецензентами варианте (после получения последней положительной рецензии, рекомендующей рукопись к публикации) с исправлениями автора (внесенными им после получения предварительных рецензий, не рекомендующих рукопись к публикации). Все рецензии (включая предварительные рецензии) опубликованы в открытом доступе непосредственно за текстом самой статьи. Все варианты авторских исправлений хранятся в депозитарии издательства и могут быть доступны по требованию уполномоченных организаций.
Прочитать все рецензии на эту статью

Результаты процедуры рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью: «Принудительные меры воспитательного воздействия и их соотношение с уголовным наказанием для несовершеннолетних»

1. Предмет исследования обозначен корректно: институт принудительных мер воспитательного воздействия в системе уголовно-правовых мер в отношении несовершеннолетних и его соотношение с наказанием. Однако рассмотрение предмета носит поверхностный, констатирующий характер. Не проведен анализ предмета в динамике (эволюция института), не затронуты смежные предметные области (например, административно-правовые меры воздействия).

2. Методология исследования
Заявленный методологический аппарат (сравнительно-правовой, системный, диалектический методы и др.) не реализован на содержательном уровне.
Сравнительно-правовой метод подменен упоминанием «международных стандартов» без анализа конкретных правовых моделей ювенальной юстиции зарубежных стран. Системный анализ не применен для изучения места принудительных мер воспитательного воздействия в целостной системе мер уголовно-правового воздействия на несовершеннолетних.
Статистический метод использован ограниченно: данные лишь процитированы, но не проанализированы (не выявлены региональные различия, динамика, корреляция с видами преступлений).
Автору необходимо реализовать заявленные методы. Добавить комментарии судебных решений, анкетирование практикующих юристов (судьи, адвокаты) или применить формально-логический метод для анализа пробелов в нормах ст. 90, 92 УК РФ.

3. Актуальность темы формально обоснована, однако не подчеркнута ее системообразующая роль в рамках указанного государственного задания (FENM-2025-0010). Не показано, как совершенствование института ПМВВ напрямую способствует обеспечению национальной безопасности через профилактику рецидивной преступности и социальную реабилитацию молодежи. Актуальность выглядит оторванной от практических целей госзадания.

4. Научная новизна фактически отсутствует. Работа представляет собой компиляцию известных научных позиций и официальной статистики. Не представлены новые результаты оригинальных исследований; отсутствует авторская классификация проблем применения принудительных мер воспитательного воздействия.
Статья не вносит вклада в развитие науки, оставаясь на уровне учебно-обзорного материала.

5. Стиль, структура, содержание
Научный стиль соблюдается, однако присутствуют речевые штампы.
Структура ясная.
Содержание: основная часть недостаточна по объему и глубине научного анализа. Отсутствует развернутый анализ судебной практики (примеры дел), рассмотрение регионального опыта применения принудительных мер воспитательного воздействия, оценка эффективности отдельных видов мер (что действеннее: передача под надзор или ограничение досуга?), а также сравнение с аналогичными мерами в КоАП РФ.

6. Библиография крайне недостаточна. Список из 11 источников не соответствует стандартам научной статьи. Отсутствуют фундаментальные монографии по уголовному праву и криминологии несовершеннолетних, актуальные научные статьи (2023-2025 гг.) из журналов, индексируемых в Scopus, Web of Science или входящих в ядро РИНЦ, международные правовые акты («Пекинские правила» ООН, «Эр-Риядские руководящие принципы»), ссылки на официальные отчеты МВД, ФСИН, Уполномоченного по правам ребенка.
Требование издательства по всем журналам: объем библиографии должен быть доведен минимум до 20-25 источников, с преобладанием новейших и наиболее авторитетных научных работ.

7. Апелляция к оппонентам
Апелляция к существующим в науке дискуссиям представлена хорошо. Автор корректно противопоставляет позиции сторонников карательного и воспитательного подходов (Тюрина, Давыденко, Тахаутдинова, Головко). Это сильная сторона статьи, которая, однако, не компенсирует остальные недостатки.

8. Выводы, интерес читательской аудитории
Выводы носят общий, декларативный характер («институт имеет противоречивый характер», «необходимо устранить недостатки»). Отсутствуют четкие, конкретные выводы, вытекающие из анализа, и, что критично для госзадания, нет научно-практических рекомендаций для законодателя или правоприменителя.

В доработанном виде статья могла бы заинтересовать ученых-правоведов, специалистов в области ювенальной юстиции, судей, работников органов профилактики.
Рекомендации для доработки:
1. Сформулировать и раскрыть собственную научную позицию или предложить конкретную модель совершенствования института принудительных мер воспитательного воздействия.
2. Разработать и представить в статье более развернутые предложения по изменению законодательства и механизмов реализации принудительных мер воспитательного воздействия (инструкции, методики межведомственного взаимодействия).
3. Увеличить объем основной части текста статьи. Добавить анализ практики, сравнительно-правовой раздел.
4. Существенно увеличить список литературы.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью (повторная, после доработки)
Предмет исследования
Предмет исследования определён чётко и корректно: институт принудительных мер воспитательного воздействия (ПМВВ) в отношении несовершеннолетних, его соотношение с уголовным наказанием, а также сравнительный анализ с зарубежными аналогами и административными мерами. В отличие от первоначального варианта, в доработанной статье предмет раскрыт существенно глубже. Автор рассматривает институт в динамике (через статистику 2022–2024 гг.), проводит межотраслевое сравнение с КоАП РФ и Федеральным законом № 120-ФЗ, а также анализирует зарубежные правопорядки (Швеция, Швейцария, Англия). Это позволяет преодолеть ранее отмеченную поверхностность.

Методология исследования
Все заявленные методы (сравнительно-правовой, системный, формально-логический, статистический) реализованы.

Актуальность
Автор показывает, что совершенствование ПМВВ напрямую влияет на профилактику рецидивной преступности среди несовершеннолетних и снижение уровня судимости (в 2023 г. осуждено 14 241 лицо). Выделена системообразующая роль института для реализации принципов гуманизма и справедливости в ювенальной юстиции. Актуальность перестала быть формальной и приобрела практическое измерение.

Научная новизна
В доработанной статье научная новизна присутствует. Предложена авторская классификация проблем применения ПМВВ (правовая неопределённость сроков, отсутствие типовых инструкций по надзору, неконкретность «специализированного государственного органа»). Показано, что административные меры имеют более чёткую процедуру (протоколы КДН), но игнорируют воспитательный потенциал.

Стиль, структура и содержание
Научный стиль выдержан.
Структура логична: международные стандарты → зарубежный опыт → российская статистика → дискуссия учёных → сравнительный анализ с административным правом → выводы и предложения.
Содержание значительно углублено по сравнению с первоначальным вариантом. Объём основной части достаточен для журнальной статьи.

Библиография
Библиографический список существенно расширен и включает 24 источника (вместо 11 в первоначальном варианте).

Апелляция к оппонентам
Апелляция к научным дискуссиям представлена хорошо и разнообразно. Автор выявляет ключевой конфликт: баланс между мягким гуманным действием ПМВВ и их эффективностью. Приведены сторонники карательного подхода (Тюрина, Давыденко – настаивают на усилении контроля) и сторонники воспитательного подхода (Головко, Тахаутдинова – подчёркивают отсутствие судимости). Отдельно выделена позиция Нигматуллина и Нурмухаметова об отсутствии единого подхода к сущности ПМВВ. Автор не занимает однозначно крайнюю позицию, а признаёт противоречивость института, что свидетельствует о корректной научной полемике.

Выводы и интерес для читательской аудитории
Выводы конкретны, обоснованы и содержат практические рекомендации. Статья будет интересна учёным-правоведам, судьям, сотрудникам органов профилактики, а также работникам прокуратуры и Министерства юстиции, занимающимся ювенальной юстицией.

Общий вывод
Автор полностью устранил замечания первоначальной рецензии: углубил анализ, реализовал методологию, обеспечил научную новизну, расширил библиографию до 24 источников, сформулировал конкретные выводы и предложения. Статья соответствует требованиям журнала «Полицейская и следственная деятельность» и может быть рекомендована к опубликованию без дополнительной доработки.

Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

QR код для проверки
подлинности рецензии