Рус Eng За 365 дней одобрено статей: 1933,   статей на доработке: 331 отклонено статей: 647 
Библиотека

Вернуться к содержанию

Юридические исследования
Правильная ссылка на статью:

К вопросу о правовой природе уведомлений о применении бюджетных мер принуждения
Карпухин Дмитрий Вячеславович

кандидат исторических наук

доцент, Департамент правового регулирования экономической деятельности, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

109456, Россия, город Москва, г. Москва, ул. Вешняковский 4-Й проезд, 4, оф. 406

Karpukhin Dmitrii Vyacheslavovich

PhD in History

Associate Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity at Financial University under the Government of the Russian Federation

109456, Russia, gorod Moscow, g. Moscow, ul. Veshnyakovskii 4-I proezd, 4, of. 406

dimak7571@mail.ru
Остроушко Александр Владимирович

кандидат юридических наук

доцент, Департамент правового регулирования экономической деятельности, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

109542, Россия, г. Москва, 4-й Вешняковский пр-д, 4, оф. 511

Ostroushko Alexander Vladimirovich

PhD in Law

Associate Professor at the Financial University under the Government of the Russian Federation, Department legal regulation of economic activity

109542, Russia, Moskva, g. Moscow, per. 4-I veshnyakovskii, 4, of. 511

ostroushko@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7136.2019.10.30928

Дата направления статьи в редакцию:

04-10-2019


Дата публикации:

07-11-2019


Аннотация.

Объектом исследования стала кодификация бюджетных отношений, связанная с применением бюджетных мер принуждения. В 2013 году в БК РФ появилась принципиально новая двухуровневая административно-процессуальная конструкция, связанная с фиксацией оснований применения бюджетных мер принуждения в уведомлениях о применении мер бюджетного принуждения и принятии решений о применении мер бюджетного принуждения. Правоприменительная практика, связанная с применением указанных бюджетных мер принуждения, выявила проблему определения сущности правовой природы уведомлений о применении бюджетных мер принуждения. Для подготовки статьи были использованы следующие методологические основы: совокупность общенаучных и специальных методов познания социально-правовой действительности. Методологический базис исследования представлен диалектическим методом с присущими ему требованиями объективности, всесторонности, историзма и конкретности истины. Из числа общенаучных методов исследования использовались методы анализа, синтеза, сравнения, измерения. В качестве частного научного метода применялся сравнительно-правовой метод. Выявлено, что проблема определения правовой природы уведомления о применении бюджетных мер принуждения обусловлена двухуровневой правоприменительной конструкцией реализации бюджетных мер принуждения, охватывающей собственно уведомления и решения о применении бюджетных мер принуждения. Следует отметить двойственный характер уведомлений, которые, наряду с фиксацией оснований применения бюджетных мер принуждения с указанием суммы средств, использованных с нарушением условий предоставления (расходования) межбюджетного трансферта, бюджетного кредита или использованных не по целевому назначению, содержат властно-распорядительные предписания о принятии соответствующих решений.

Ключевые слова: финансовые отношения, государственное принуждение, административное принуждение, кодификация, судебное разбирательство, истцы, ответчики, арбитражная практика, компаративный анализ, Россия

Abstract.

The object of the research is codification of budgetary relations arising in the process of implementation of budgetary enforcement measures. In 2013 the Budgetary Code of the Russian Federation offered a completely new two-level administrative procedure construction that implied fixation of the grounds for implementation of budgetary enforcement measures in notifications about the use of budgetary enforcement measures and decisions that such measures shall be applied. Analysis of the law enforcement practice of using the aforesaid budgetary enforcement measures has demonstrated that there is a problem defining the legal nature of notifications about the use of budgetary enforcement measures. The research is based on the combination of general and special research methods used in social and legal studies. The methodological basis of the research includes the dialectical method with typical requirements of objectivity, versatility, historicism and specificity of truth. General research methods used by the researcher include analysis, synthesis, comparison and measurement. The special research method is the comparative law analysis. As a result of the research, the author discovers that the problem of defining the legal nature of notifications about the use of budgetary enforcement measures is caused by the two-level law enforcement construction of budgetary enforcement measures that implies both notifications and decisions about application of budgetary enfrocement measures. The researcher also underlines the dual nature of notifications that, besides fixation of the grounds for implementation of budgetary enforcement measures and stating the amount of funds that have been used violating the limits of interbudgetary transfers, budget credict or have been used not for intended purpose, also contains instructions about making relevant decisions. 

Keywords:

comparative analysis, arbitration practice, defendants, litigation, plaintiffs, codification, administrative coercion, state coercion, financial relations, Russia

В настоящее время законодательство, регламентирующее финансовые отношения, переживает процесс интенсивного развития. Этот процесс в равной степени охватил все сегменты финансовых отношений, включая бюджетные.

С 2013 года наблюдается активный процесс кодификации административно-процессуального механизма применения бюджетных мер принуждения.

Следует отметить, что существенные процессуальные новеллы, внесенные в БК РФ, обусловили активизацию арбитражной практики по оспариванию применения бюджетных мер принуждения. Это обусловлено радом факторов, среди которых стоит выделить следующие:

во-первых, отсутствием возможности обжалования решения о применении бюджетных мер принуждения в административном порядке. Действующий БК РФ такой возможности не предусматривает;

во-вторых, активизацией процесса выявления бюджетных нарушений со стороны подконтрольных объектов в лице финансовых органов и применения в отношении последних бюджетных мер принуждения;

в-третьих, потенциально высокими финансовыми потерями, которые претерпевают коллективные субъекты – финансовые органы, в отношении которых применяется указанная мера. При этом следует учитывать, что применение бюджетных мер принуждения моет оказать негативное воздействие на состояние социальной сфере субъекта РФ и муниципального образования, в отношении которых применена указанная мера. Истцы часто указывают последнее в многочисленных заявлениях в арбитражные суды.

Так, в Постановлении от 26 апреля 2018 г. № 09АП-15831/2018, вынесенного Девятым арбитражным апелляционном судом, истцы в лице Министерства финансов и Министерства строительства, жилищно-коммунального и дорожного хозяйства Кабардино-Балкарской республики от 26 апреля 2018 г. N 09АП-15831/2018 в своем исковом заявлении указывали, что исполнение бюджетной меры принуждения в отношении Правительства Кабардино-Балкарской Республики путем бесспорного взыскания суммы средств, предоставленных из федерального бюджета бюджету Кабардино-Балкарской Республики, за счет доходов, подлежащих зачислению в бюджет Кабардино-Балкарской Республики, в сумме 285.686.616, 15 руб. негативно повлияло на финансирование социальной сферы деятельности Кабардино-Балкарской Республики [11]. В частности, в апелляционной жалобе было отмечено, что доходы, ожидаемые в бюджет Кабардино-Балкарской Республики, имеют целевое назначение, и данная ситуация приостановила исполнение обязательств Кабардино-Балкарской Республики по финансированию социально значимых направлений деятельности субъекта.

Следует отметить наметившуюся тенденцию обжалования решений арбитражных судов, принятых со стороны субъектов, уполномоченных на вынесение уведомлений о принятии бюджетных мер принуждения (уведомление) в лице органов внутреннего финансового контроля (Федеральное Казначейство) и органов внешнего контроля (Счетная палата). Не отказываясь от ранее заявленных исковых требований, связанных с пересмотром нижестоящих решений арбитражных инстанций, истцы приводят дополнительный довод об отменен решений нижестоящих арбитражных судов, в связи с тем, что принятое ими уведомление о применении бюджетных мер принуждения не является ненормативным актом, не содержит юридически значимых (обязательных) последствий для конкретных субъектов, и, следовательно, не может быть признан недействительным. Исходя из изложенного, истцы требуют прекратить дела о применении бюджетных мер принуждения без признания недействительными применения бюджетных мер принуждения.

Для исследования правовой природы уведомления о применении бюджетных мер принуждения необходимо обратиться к процессуальной конструкции, изложенной в БК РФ, связанной с принятием данного правового акта.

Так, в соответствии с частью 1 статьи 306.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации бюджетная мера принуждения за совершение бюджетного нарушения применяется финансовыми органами и органами Федерального казначейства (их должностными лицами) на основании уведомления о применении бюджетных мер принуждения органа государственного (муниципального) финансового контроля.

В силу части 5 статьи 306.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации под уведомлением о применении бюджетных мер принуждения понимается официальный документ органа государственного (муниципального) финансового контроля, обязательный к рассмотрению финансовым органом, содержащий основания для применения предусмотренных БК РФ бюджетных мер принуждения и суммы средств, использованных с нарушением условий предоставления (расходования) межбюджетного трансферта, бюджетного кредита или использованных не по целевому назначению.

При выявлении в ходе контрольного мероприятия бюджетных нарушений орган внешнего государственного (муниципального) финансового контроля направляет не позднее 30 календарных дней со дня окончания контрольного мероприятия уведомление о применении бюджетных мер принуждения финансовому органу.

В соответствии с положениями части 6 статьи 306.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации, решения о применении бюджетных мер принуждения, предусмотренных главой 30 настоящего Кодекса, подлежат принятию в течение 30 календарных дней после получения финансовым органом уведомления о применении бюджетных мер принуждения и исполнению в срок до одного года со дня принятия указанного решения.

Таким образом, процессуальная конструкция уведомления о применении бюджетных мер принуждения содержит два вида процессуальных документом – уведомление о применении бюджетных мер принуждения и решение о применении бюджетных мер принуждения. При этом следует отметить, что первичным документом является уведомление, которое содержит основания для применения предусмотренных БК РФ бюджетных мер принуждения, а во вторую очередь принимается решение о применении бюджетных мер принуждения.

В соответствии с положениями части 1 статьи 306.3 БК РФ Министерство финансов Российской Федерации, финансовые органы субъектов Российской Федерации (муниципальных образований), органы управления государственными внебюджетными фондами принимают решения о применении, изменении (отмене), отказе в применении бюджетных мер принуждения в случаях и в порядке, установленных Правительством Российской Федерации, а также направляют соответствующие решения субъектам, в отношении которых они приняты.

Таким образом, вопрос о признании уведомления о применении бюджетных мер принуждения является ненормативным актом является, по сути, является вопросом о том, является ли данный документ правоприменительным актом или нет?

Следует отметить, что в научной литературе существуют различные точки зрения на правовую природу актов финансового контроля и возможность их обжалования.

Вопросу обжалования актов финансового контроля пристальное внимание уделяет С.В. Запольский. По мысли ученого, посредством обжалования актов финансового контроля в вышестоящий орган по отношению к органу контроля либо в суд обеспечивается баланс интересов во взаимоотношениях контролирующего субъекта и подконтрольного объекта [2, с. 71].

Обжалование результатов проверок финансового контроля наглядно демонстрирует природу финансового контроля, которая заключается:

во-первых, в публичности финансового контроля, который реализуется в интересах государства и народа страны;

во-вторых, обжалование придаёт результатам контроля вероятностный характер, содержанием которого выступает не верифицированная информация;

в-третьих, обжалование выступает в процессуальной форме, которая обеспечивает защиту материально-правового интереса подконтрольного объекта [2, с. 71].

Отличной точки зрения на правовую природу актов финансового контроля излагают И.И. Кучеров, Н.А. Поветкина, Н.Е. Абрамова, которые, исследуя контрольный процесс в финансовой сфере, отмечают, что, во-первых, контроль представляет собой деятельность уполномоченных субъектов — органов государственного (муниципального) контроля и их должностных лиц в отношении государственного (муниципального) контроля и соответствующих должностных лиц;

во-вторых, указанная деятельность выступает как часть управленческого процесса подчинена цели установления определенных процессов существующим правовым предписаниям;

в-третьих, результаты контроля обусловливают управленческие решения, направленные на предотвращение рисков — потенциальных негативных последствий, являющихся следствием допущенных недостатков со стороны подконтрольных объектов [5].

Таким образом, авторы не рассматривают результаты контрольных мероприятий в качестве правоприменительных актов и интерпретируют их результаты как основания для принятия административно-превентивных мер, с целью предотвращение негативных последствий.

Смежную точку зрения на правовую сущность процессуальных документов финансового контроля занимают авторы учебника «Административный процесс» в Российской Федерации»[1]. Они подчеркивают двойственный характер контрольного процесса, которому присущи как управленческие, так и юрисдикционные (правоприменительные) начала.

Авторы выделяют несколько признаков контрольного процесса как самостоятельного вида юридического процесса.

Во-первых, контрольный процесс сопряжен с правоприменительным и правотворческим процессами.

Во-вторых, контрольный процесс выступает как специфическая правовая форма деятельности органов государственной власти.

В-третьих, в системе организационно-юридических средств, обеспечивающих законность, контроль находится в приоритетном положении.

В-четвертых, контрольный процесс носит дуалистический характер, который проявляется в том, что по методу осуществления он воплощается как управленческих (разрешительно-распорядительных) формах, так и в юрисдикционных формах, которые воплощают охранительное начало контрольной деятельности.

В-пятых, отмеченный дуализм контрольного процесса обусловливает сочетание как управленческих (позитивных), так и юрисдикционных (охранительных) процедур. Указанная черта, по мысли авторов, является важнейшим признаком контрольной деятельности [1, с.203-204].

Таким образом, проанализированные точки зрения показывают отсутствие единого концептуального подхода научного сообщества к исследуемой проблеме.

В 2019 году вышла коллективная монография «Правовое регулирование контрольно-надзорных мероприятий в финансовой сфере в условиях ее цифровизации», авторы которой обстоятельно анализируют научную дискуссию о правовой природе итоговых актов финансового контроля, в частности, актов налоговых проверок, на предмет того являются и указанные акты ненормативными (правоприменительными) актами. Отмечена, в частности, противоречивая позиция Конституционного Суда РФ по указанному вопросу, который изначально интерпретировал указанные акты как правоприменительные, но потом изменил свою позицию в сторону отрицания их ненормативного (правоприменительного) характера [7].

Так, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 14.07.2005 № 9-П (далее – Постановление КС РФ) излагается толкование ст. 113 НК РФ, устанавливающей срок давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения[12]. В Постановлении КС РФ указано, что «акт выездной налоговой проверки, в ходе которой обнаружено налоговое правонарушение, являясь итоговым актом налогового контроля, в то же время — поскольку в нем обосновывается факт правонарушения и наличие в деянии лица признаков состава правонарушения, указывается норма налогового законодательства, определяющая конкретный вид налогового правонарушения, диспозицию правонарушающего деяния и соответствующую санкцию, — выступает и в качестве правоприменительного акта, которым, по существу, возбуждается преследование за совершение налогового правонарушения, т.е. начинается процесс привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения»[12].

Таким образом, итоговый акт налогового контроля – акт выездной проверки выступает в качестве правоприменительного акта, порождающего негативные правовые последствия для правонарушителя – привлечение последнего к юридической ответственности [4].

Аналогичная позиция содержится в Определении Конституционного Суда РФ от 03.10.2006 № 442-О[13]. В нем, в частности, указано, что при выездной налоговой проверке итоговым актом налогового контроля и в то же время правоприменительным актом выступает акт проверки, который вручается проверяемому лицу. Налогоплательщик может представить свои возражения по акту в целом или по его части, поскольку этим актом возбуждается преследование за совершение налогового правонарушения, т.е. начинается процесс привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения. По смыслу ст. 87, 88, 89, 100 и 101 НК РФ, для оформления результатов камеральной налоговой проверки акта налоговой проверки не требуется, поэтому в таком случае процесс привлечения к налоговой ответственности начинается с соответствующего решения руководителя (заместителя руководителя), выносимого по материалам проверки[13].

Развивая указанную правовую позицию применительно к привлечению налогоплательщиков к ответственности по результатам камеральной налоговой проверки, Конституционный Суд РФ в Определении от 12.07.2006 № 267-О указал, что по смыслу взаимосвязанных положений ч. 3 и 4 ст. 88 и п. 1 ст. 101 НК РФ, налоговый орган при осуществлении возложенной на него функции выявления налоговых правонарушений во всех случаях сомнений в правильности уплаты налогов и тем более — обнаружения признаков налогового правонарушения вправе и обязан воспользоваться предоставленным ему правомочием истребовать у налогоплательщика необходимую информацию, а у налогоплательщика при этом возникает обязанность по представлению истребуемой информации[14].

В таком случае, отметил Конституционный Суд РФ, у налогоплательщика право на представление своих возражений по правоприменительному акту возникает не с момента издания постановления о привлечении к налоговой ответственности и возбуждения преследования за совершение налогового правонарушения, а с момента предъявления налоговым органом требования представить соответствующие объяснения и документы, подтверждающие правильность исчисления и своевременность уплаты налогов, т.е. до привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения[14].

Последнее положение Конституционного Суда РФ представляет собой особую ценность для исследования проблемы признания акта налоговой проверки правоприменительным актом, поскольку предоставляет налогоплательщику возможность представления возражений с момента предъявления налоговым органом требования до привлечения к ответственности за совершение налоговых правонарушений. По сути, признание акта налоговой проверки правоприменительным актом значительно повышает степень защиты прав налогоплательщика во взаимоотношениях с налоговыми органами. Однако на формальном уровне правовое положение итоговых актов финансового контроля в качестве индивидуальных ненормативных актов нигде не закреплено.

С течением времени Конституционный Суд РФ пересмотрел свою позицию в части определения актов налоговых проверок, содержащих сведения о выявленных нарушениях, в качестве правоприменительных актов. Так, в Определении Конституционного Суда РФ от 27.05.2010 № 766-О-О (далее — Определение КС РФ) было отмечено, что акт выездной налоговой проверки, как следует из положений ст. 100 НК РФ, предназначен для оформления результатов такой проверки и сам по себе не порождает изменений в правах и обязанностях налогоплательщиков. По итогам рассмотрения данного акта налоговым органом принимается решение (как это имело место в деле заявителя), которое может быть обжаловано налогоплательщиком в вышестоящий налоговый орган или в суд[15].

До настоящего времени позиция Конституционного Суда РФ по данному вопросу не изменилась. В соответствии со сложившейся арбитражной практикой акты налоговых проверок обжалованию в порядке арбитражного судопроизводства не подлежат, так как не признаются ненормативными актами, содержащими властно-распорядительные предписания, порождающие изменения в правах и обязанностях лица, в отношении которых они приняты.

Однако в научной литературе точка зрения на правоприменительную природу актов финансового контроля получила дальнейшее развитие. В коллективной монографии «Правовое регулирование финансового контроля в Российской Федерации: проблемы и перспективы» отмечено, что «правовые акты-документы контрольных органов относятся к категории правоприменительных» [8]. Авторы отмечают, что правовая природа данных актов состоит в том, что выступают как результат реализации властных полномочий уполномоченных субъектов – контрольных органов. Кроме того, акты-документы контрольных органов отграничены от нормативных актов тем, что принимаются для осуществления контроля за выполнением вступивших в законную силу нормативных правовых актов (законов и подзаконных актов) [8]. Это предопределяет одну из главных специфических черт актов-документов контрольных органов – они не являются структурным компонентом системы нормативных актов Российской Федерации [8]. Примечательно, что авторы, рассматривая процессуальное оформление результатов финансового контроля оперируют понятием «акты-документы», а не устоявшейся дефиницией «правовые акты». Очевидно, таким образом, исследователи стремятся подчеркнуть специфический характер контрольного процесса и особенностям его процессуального оформления.

Акты-документы контрольных органов, отмечают авторы монографии, обладают рядом специфических особенностей:

во-первых, адресованы конкретным субъектам – организациям, выступающим в качестве подконтрольных объектов;

во-вторых, разрешают конкретное юридическое дело, то есть связаны с определенными жизненными обстоятельствами;

в-третьих, применяются однократно [8].

Следует отметить, что рассуждения авторов коллективной монографии о сущности правоприменительного акта выдержаны в русле общепринятой научной доктрины в отечественной теории государства и права. Так, А.В. Мелехин трактует правоприменительный акт как «официальное предписание (веление), представляющее собой решение по юридическому делу на основе норм права в отношении конкретных обстоятельств и персонально определенного круга лиц» [8].

Правоприменительные акты выступают в качестве результатов решения юридического дела и содержат «индивидуальное государственно-властное веление, предписание, облекаемое в документальную форму, в форму акта-документа - приговора, решения, определения, заключения и т.д.» [8].

А.В. Мелехин выделяет две категории правоприменительных актов: основные, в которых выражается судьба юридического дела и вспомогательные (промежуточные, дополнительные, и т.д.), которые устанавливают фактические обстоятельства дела, например, в ходе судебного процесса [6].

Развернуая классификация правоприменительных актов предложена авторами учебника «Теория государства и права» под редакцией А.С. Пиголкина. Учёные отмечают, что в зависимости от характера регулирующего воздействия правоприменительные акты подразделяются на исполнительные, т.е. организующие реализацию предписаний норм права путем их применения к конкретным жизненным ситуациям, и правоохранительные, с помощью которых нормы права охраняются от посягательств [10].

Правоохранительные акты, в свою очередь, подразделяются на акты контроля и надзора, направленные на предупреждение правонарушений, обеспечение исполнения правовых норм; следственные акты, фиксирующие факты, относящиеся к правонарушениям, оформляющие материалы к применению юридических санкций; юрисдикционные акты, решающие вопросы о наложении мер государственного принуждения к правонарушителям; акты исполнения юрисдикционных решений [10].

Рассматривая правовую природу уведомлений о применении бюджетных мер принуждения, следует отметить, что данные правовые акты являются промежуточным юрисдикционным правовым актом, после вынесения которого следует принятие решения финансовым органом о применении бюджетной меры принуждения. Очевидно, что двухуровневая процессуальная конструкция, в которой итоговым правоприменительным актом, определяющим правовой механизм применения бюджетной меры принуждения к финансовому органу, является решение (приказ Минфина), обусловила постановку вопроса о возможности оспаривания уведомлений как правоприменительных актов.

Как арбитражные суды решают вопросы относительно правовой природы уведомлений о применении бюджетных мер принуждения?

Следует отметить, что в настоящее время арбитражные суды решают спор о правовой природе уведомления о применении бюджетной меры принуждения в пользу признания последних правоприменительными актами.

Представляет интерес Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2018 г. N 305-КГ18-21218, вынесенное по указанному делу, в котором разъяснена сущность уведомления о применении бюджетных мер принуждения, выносимого органами Федерального казначейства. Арбитражный суд отметил, что уведомления носят властно-распорядительный характер и влекут для объектов контроля неблагоприятные последствия в виде применения бюджетных мер принуждения, в связи с чем являются ненормативными актами, спор о признании которых недействительными подведомствен арбитражному суду[16].

Аналогичная по сути интерпретационная логика содержится в Постановлении от 28 августа 2018 г. по делу N А33-17507/2017, вынесенного Арбитражным судом Восточно-Сибирского округа (далее – Постановление) по кассационной жалобе Счетной палаты, в которой, она, наряду с другими требованиями, ставит вопрос о невозможности признания уведомления о применении бюджетной меры принуждения в качестве ненормативного акта, поскольку последний не нарушает права и законные интересы администрации, и, следовательно, производство по делу считает подлежащим прекращению[17]. В Постановлении, в частности, отмечено, что Суд апелляционной инстанции, оценив обстоятельства дела, учел, что бюджетная мера принуждения применяется уполномоченным органом на основании уведомления о применении бюджетных мер принуждения, выданного органом государственного финансового контроля, в связи с чем верно посчитал, что неправильное исчисление подлежащих бесспорному списанию сумм неправомерно использованных бюджетных средств может повлечь существенное нарушение прав получателя бюджетных средств.

Таким образом, кодификация в Бюджетном кодексе РФ административно-процессуальных механизмов применения бюджетных мер принуждения, обусловила постановку вопросов о правовой природе официальных документов, принимаемых уполномоченными субъектами, осуществляющих внутренний и внешний финансовый контроль. Одним из самых дискуссионных процессуальных документов, связанных с применением бюджетных мер принуждения, стало уведомление о применении бюджетных мер принуждения. Проблема определения правовой природы указанного документа обусловлена двухуровневой правоприменительной конструкцией реализации бюджетных мер принуждения, охватывающей собственно уведомления и решения о применении бюджетных мер принуждения. Кроме того, следует отметить двойственный характер уведомлений, которые, наряду с фиксацией оснований применения бюджетных мер принуждения с указанием суммы средств, использованных с нарушением условий предоставления (расходования) межбюджетного трансферта, бюджетного кредита или использованных не по целевому назначению, содержат властно-распорядительные предписания о принятии соответствующих решений.

Библиография
1.
Административный процесс Российской Федерации: учебник / отв. ред. Л.Л. Попов. М., 2018. - 350 с.
2.
Запольский С.В. О правовой природе финансового контроля // Финансовый контроль в сфере публичных и частных финансов. Материалы межвузовской научно-практической конференции 25 ноября 2016 г. - М., РГУП. 2017. - С. 70-76.
3.
Карпухин Д.В., Куракин А.В. Обжалование ненормативных актов финансового контроля: сравнительно-правовой анализ бюджетной и налоговой сферы // Административное и муниципальное право. - 2017. - N 11. - С. 1-10.
4.
Карпухин Д.В., Куракин Д.В. Правовые акты финансового контроля: в налоговой; бюджетной и банковской системах // Административное и муниципальное право. - 2017. - № 12. - С. 48—61.
5.
Контроль в финансово-бюджетной сфере: науч.-практ. пособие / И.И. Кучеров, Н.А. Поветкина, Н.Е. Абрамова [и др.]. М. : ИЗиСП ; КОНТРАКТ, 2016. - 320 с.
6.
Мелехин А.В. Теория государства и права: Учебник. (2-е издание, переработанное и дополненное). - М., 2009. - 640 с.
7.
Правовое регулирование контрольно-надзорных мероприятий в финансовой сфере в условиях ей цифровизации: монография / О.Н. Васильева, Д.В. Карпухин, А.В. Куракин, Г.Ф. Ручкина, З.А. Саидов; отв. ред. А.В. Куракин. - М.: Юстиция, 2019. - 176с.
8.
Правовое регулирование финансового контроля в Российской Федерации: проблемы и перспективы / Л.Л. Арзуманова, О.В. Болтинова, О.Ю. Бубнова и др.; отв. ред. Е.Ю. Грачева. - М.: НОРМА, ИНФРА-М, 2013. - 384 с.
9.
Реут А.В. К вопросу о законодательном уровне установления процедур государственного финансового контроля // Финансовое право. - 2014. - N 4. - С. - 10 – 14.
10.
Теория государства и права: Учебник для юридических вузов / А.И. Абрамова, С.А. Боголюбов, А.В. Мицкевич и др.; под ред. А.С. Пиголкина. - М.: Городец, 2003. - 544 с.
11.
Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 26 апреля 2018 г. № 09АП-15831/2018. Доступ из системы «КонсультантПлюс». URL : http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=MARB&n=1437437#006354606361600457
12.
Постановление Конституционного Суда РФ от 14.07.2005 № 9-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 113 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Г.А. Поляковой и запросом Федерального арбитражного суда Московского округа» // Собрание законодательства РФ. - 2005. - N 30 (ч. II). - ст. 3200,
13.
Определение Конституционного Суда РФ от 03.10.2006 № 442-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества „Мосэнергоремонт“ на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 101 Налогового кодекса Российской Федерации». Документ опубликован не был.Доступ из системы «КонсультантПлюс».
14.
Определение Конституционного Суда РФ от 12.07.2006 № 267-О «По жалобе открытого акционерного общества „Востоксибэлектросетьстрой“ на нарушение конституционных прав и свобод положениями ч. 3 и 4 ст. 88, п. 1 ст. 101 НК РФ и ч. 4 ст. 200 Арбитражного процессуального кодекса РФ» // Собрание законодательства РФ. - 2006.- N 43.- ст. 4529.
15.
Определение Конституционного Суда РФ от 07.06.2011 № 766-О-О «По жалобе гражданки Пришвиной Елены Николаевны на нарушение ее конституционных прав абзацем 1 п. 2 ст. 22 Федерального закона „Об органах судейского сообщества в Российской Федерации“»// Собрание законодательства РФ. - 2011. -N 29. - ст. 4558.
16.
Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2018 г. N 305-КГ18-21218. Документ опубликован не был. Доступ из системы «КонсультантПлюс».
17.
Постановление от 28 августа 2018 г. по делу N А33-17507/2017 Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа. Документ опубликован не был. Доступ из системы «КонсультантПлюс».
References (transliterated)
1.
Administrativnyi protsess Rossiiskoi Federatsii: uchebnik / otv. red. L.L. Popov. M., 2018. - 350 s.
2.
Zapol'skii S.V. O pravovoi prirode finansovogo kontrolya // Finansovyi kontrol' v sfere publichnykh i chastnykh finansov. Materialy mezhvuzovskoi nauchno-prakticheskoi konferentsii 25 noyabrya 2016 g. - M., RGUP. 2017. - S. 70-76.
3.
Karpukhin D.V., Kurakin A.V. Obzhalovanie nenormativnykh aktov finansovogo kontrolya: sravnitel'no-pravovoi analiz byudzhetnoi i nalogovoi sfery // Administrativnoe i munitsipal'noe pravo. - 2017. - N 11. - S. 1-10.
4.
Karpukhin D.V., Kurakin D.V. Pravovye akty finansovogo kontrolya: v nalogovoi; byudzhetnoi i bankovskoi sistemakh // Administrativnoe i munitsipal'noe pravo. - 2017. - № 12. - S. 48—61.
5.
Kontrol' v finansovo-byudzhetnoi sfere: nauch.-prakt. posobie / I.I. Kucherov, N.A. Povetkina, N.E. Abramova [i dr.]. M. : IZiSP ; KONTRAKT, 2016. - 320 s.
6.
Melekhin A.V. Teoriya gosudarstva i prava: Uchebnik. (2-e izdanie, pererabotannoe i dopolnennoe). - M., 2009. - 640 s.
7.
Pravovoe regulirovanie kontrol'no-nadzornykh meropriyatii v finansovoi sfere v usloviyakh ei tsifrovizatsii: monografiya / O.N. Vasil'eva, D.V. Karpukhin, A.V. Kurakin, G.F. Ruchkina, Z.A. Saidov; otv. red. A.V. Kurakin. - M.: Yustitsiya, 2019. - 176s.
8.
Pravovoe regulirovanie finansovogo kontrolya v Rossiiskoi Federatsii: problemy i perspektivy / L.L. Arzumanova, O.V. Boltinova, O.Yu. Bubnova i dr.; otv. red. E.Yu. Gracheva. - M.: NORMA, INFRA-M, 2013. - 384 s.
9.
Reut A.V. K voprosu o zakonodatel'nom urovne ustanovleniya protsedur gosudarstvennogo finansovogo kontrolya // Finansovoe pravo. - 2014. - N 4. - S. - 10 – 14.
10.
Teoriya gosudarstva i prava: Uchebnik dlya yuridicheskikh vuzov / A.I. Abramova, S.A. Bogolyubov, A.V. Mitskevich i dr.; pod red. A.S. Pigolkina. - M.: Gorodets, 2003. - 544 s.
11.
Postanovlenii Devyatogo arbitrazhnogo apellyatsionnogo suda ot 26 aprelya 2018 g. № 09AP-15831/2018. Dostup iz sistemy «Konsul'tantPlyus». URL : http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=MARB&n=1437437#006354606361600457
12.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 14.07.2005 № 9-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti polozhenii stat'i 113 Nalogovogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii v svyazi s zhaloboi grazhdanki G.A. Polyakovoi i zaprosom Federal'nogo arbitrazhnogo suda Moskovskogo okruga» // Sobranie zakonodatel'stva RF. - 2005. - N 30 (ch. II). - st. 3200,
13.
Opredelenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 03.10.2006 № 442-O «Ob otkaze v prinyatii k rassmotreniyu zhaloby otkrytogo aktsionernogo obshchestva „Mosenergoremont“ na narushenie konstitutsionnykh prav i svobod punktom 1 stat'i 101 Nalogovogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii». Dokument opublikovan ne byl.Dostup iz sistemy «Konsul'tantPlyus».
14.
Opredelenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 12.07.2006 № 267-O «Po zhalobe otkrytogo aktsionernogo obshchestva „Vostoksibelektroset'stroi“ na narushenie konstitutsionnykh prav i svobod polozheniyami ch. 3 i 4 st. 88, p. 1 st. 101 NK RF i ch. 4 st. 200 Arbitrazhnogo protsessual'nogo kodeksa RF» // Sobranie zakonodatel'stva RF. - 2006.- N 43.- st. 4529.
15.
Opredelenie Konstitutsionnogo Suda RF ot 07.06.2011 № 766-O-O «Po zhalobe grazhdanki Prishvinoi Eleny Nikolaevny na narushenie ee konstitutsionnykh prav abzatsem 1 p. 2 st. 22 Federal'nogo zakona „Ob organakh sudeiskogo soobshchestva v Rossiiskoi Federatsii“»// Sobranie zakonodatel'stva RF. - 2011. -N 29. - st. 4558.
16.
Opredelenie Verkhovnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 21 dekabrya 2018 g. N 305-KG18-21218. Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz sistemy «Konsul'tantPlyus».
17.
Postanovlenie ot 28 avgusta 2018 g. po delu N A33-17507/2017 Arbitrazhnogo suda Vostochno-Sibirskogo okruga. Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz sistemy «Konsul'tantPlyus».

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования – «о правовой природе уведомлений о применении бюджетных мер принуждения». Правда автор оговаривает в наименовании статьи, что статья «К вопросу о правовой …». Методология исследования – ряд методов, используемых автором: формально-юридический, анализ и синтез, логика и др. Актуальность хорошо обоснована автором и выражается в следующем: «В настоящее время законодательство, регламентирующее финансовые отношения, переживает процесс интенсивного развития. Этот процесс в равной степени охватил все сегменты финансовых отношений, включая бюджетные». Научная новизна хорошо обоснована в исследовании автора. Она заключается в теоретическом обосновании решения проблемы правовой природы «уведомлений о применении бюджетных мер принуждения». Т.е. это правоприменительный (ненормативный) акт или нет? Стиль, структура, содержание заслуживают особого внимания. Исследование имеет все необходимые структурные элементы: актуальность, постановка проблемы, цели и задачи, методология, предмет, основная часть и выводы. Стиль работы хороший, она легко читается и носит исследовательский характер. Содержание отражает существо статьи. Автор логично подводит читателя к существующей проблеме. В начале статьи автор акцентирует внимание читателя на предмете статьи. Он показывает, что «Для исследования правовой природы уведомления о применении бюджетных мер принуждения необходимо обратиться к процессуальной конструкции, изложенной в БК РФ, связанной с принятием данного правового акта». Автор отмечает, что «Следует отметить наметившуюся тенденцию обжалования решений арбитражных судов, принятых со стороны субъектов, уполномоченных на вынесение уведомлений о принятии бюджетных мер принуждения (уведомление) в лице органов внутреннего финансового контроля (Федеральное Казначейство) и органов внешнего контроля (Счетная палата)», «…истцы требуют прекратить дела о применении бюджетных мер принуждения без признания недействительными применения бюджетных мер принуждения». Далее автор описывает эти нормы, анализируя их. Он также пишет: «Отмечена, в частности, противоречивая позиция Конституционного Суда РФ по указанному вопросу, который изначально интерпретировал указанные акты как правоприменительные, но потом изменил свою позицию в сторону отрицания их ненормативного (правоприменительного) характера. В настоящее время, как известно, акты налоговых проверок обжалованию в порядке арбитражного судопроизводства не подлежат, так как не признаются ненормативными актами, содержащими властно-распорядительные предписания, порождающие изменения в правах и обязанностях лица, в отношении которых они приняты [3, с. 136-161]». Однако ссылку на решения КС РФ не приводит, а опирается только на монографию. Что может быть признано не совсем правильным. Далее без объяснения отличия актов и «Актов-документов» автор пишет, ссылаясь на монографию, «Акты-документы контрольных органов, отмечают авторы монографии, обладают рядом специфических особенностей». При этом автор ссылаясь на учебники показывает особенности актов применения права. Однако это у автора занимает несколько страниц и без ущерба может быть изъято из статьи, т.к. это не учебник и не учебное пособие и практически не относится к дальнейшим рассуждениям автора. И переходя к анализу основного вопроса, автор замечает, что «Однако, не следует забывать, что уведомления о применении бюджетных мер принуждения являются промежуточным правовым актов, после вынесения которого следует принятие решения финансовым органом о применении бюджетной меры принуждения» и «Очевидно, что двухуровневая процессуальная конструкция, в которой итоговым правоприменительным актом, определяющим правовой механизм применения бюджетной меры принуждения к финансовому органу, является решение (приказ Минфина) обусловила постановку вопроса о возможности оспаривания уведомлений как правоприменительных актов». Автор подробно анализирует решения судов и правильно показывает, что «Следует отметить, что в настоящее время арбитражные суды решают спор о правовой природе уведомления о применении бюджетной меры принуждения в пользу признания последних правоприменительными актами». Можно отметить некоторые недоработки. Требуется внести изменения в статью в части орфографии: «В Определении Верховного Представляет интерес Определение Верховного Суда Российской Федерации…», «Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2018 г. N 305-КГ18-21218, вынесенное по указанному делу, в рамках которого дано толкование сущности уведомления о применении бюджетных мер принуждения, выносимого органами Федерального казначейства. Арбитражный суд отметил,…» и др. неточности и недоработки. В заключение автор подводит итог: «Таким образом, кодификация в Бюджетном кодексе РФ административно-процессуальных механизмов применения бюджетных мер принуждения, обусловила постановку вопросов о правовой природе официальных документов, принимаемых уполномоченными субъектами, осуществляющих внутренний и внешний финансовый контроль», «…следует отметить двойственный характер уведомлений, которые, наряду с фиксацией оснований применения бюджетных мер принуждения с указанием суммы средств, использованных с нарушением условий предоставления (расходования) межбюджетного трансферта, бюджетного кредита или использованных не по целевому назначению, содержат властно-распорядительные предписания о принятии соответствующих решений». Так как журнал является научным, направляемые в издательство статьи должны соответствовать требованиям, предъявляемым к научным публикациям, в частности для научной полемики нужно обращаться к текстам научных статей, монографий или диссертационных работ оппонентов. А их очень мало и полемики практически нет. Есть ссылка на две монографии, два учебника и статью. Библиография не достаточная и содержит помимо двух решений судов (отсутствуют ссылки на упоминающиеся решения ВС РФ и КС РФ), два современных научных исследования, к которым автор часто обращается. Это позволяет автору правильно определить проблемы. Он, исследовав их, раскрывает предмет статьи. Апелляция к оппонентам в связи с вышесказанным практически отсутствует. Автором используется материал ограниченного круга других исследователей. Выводы – работа требует небольшой доработки (отсутствии оппонентов другой стороны – только контрольно-надзорные органы), интерес читательской аудитории будет присутствовать после доработки.